Удушье. Головокружение. С трудом сдерживаемый гнев, готовый полыхнуть в любую секунду. В данный миг я бы без колебаний вызвал Сузаку и Тоду одновременно, чтобы превратить её амулет в пепел. О, если бы она только сделала одолжение и напала первой!
— Хм, — усмехнулась Лилиан, — Око только что сообщило мне о твоих планах уничтожить его. Неплохо. Мне нравится твоя злость. Good boy.
Да она самым нахальным образом насмехается надо мной!
— Только, — продолжала Эшфорд-сан, — готов ли ты уничтожить вместе с кинжалом заодно и душу Кадзу-кун?
Я похолодел.
— С какой стати душа Мураки должна погибнуть вместе с амулетом?
— Потому что условием сделки было следующее: когда Саки возродится, и найдётся способ заставить этого мерзавца страдать вечно, душа Кадзу-кун станет моим хранителем, а его воля и чувства полностью подчинятся Оку, — Лилиан нежно погладила лунный камень, сверкавший на рукояти кинжала. — С недавних пор здесь заточена самая прекрасная на свете душа… Хочешь прикоснуться к ней? Или боишься обжечься?
Я смотрел во все глаза на непрозрачный молочно-белый камень. Неужели там внутри — душа Мураки?
Нет, Лилиан блефует! Она пытается мной манипулировать!
— К сожалению, продемонстрировать прямо сейчас наличие души в амулете не могу, — словно услышав мои внутренние сомнения, произнесла Лилиан, — но вот доказательство, — и она вытащила из-за пазухи прозрачный целлофановый мешочек.
Там лежали алые серьги и янтарный амулет на порванном чёрном шнурке. Янтарь был расколот на несколько частей, словно по нему изо всех сил ударили молотком.
— Думаешь, Кадзу-кун позволил бы мне забрать всё это? Ладно, серьги ещё может быть, но вот этот детский талисман, — она покачала пакетиком перед моим лицом. — Кадзу-кун долгие годы ухитрялся скрывать его наличие даже от меня. Прятал среди своих личных вещей, представляешь? И зачем он ему сдался? Решительно не понимаю.
Наш разговор всё больше начинал напоминать изощрённую пытку. Лучше бы я не приходил, не спрашивал и ничего не узнал!
Сердце провалилось куда-то вглубь, а мир начал исчезать. Отдельные фрагменты, напоминающие уродливые осколки зеркал, выпадали из целостной картины бытия, а за ними зияли дыры бессловесной пустоты. Тянущая слабость разлилась по мышцам тела, а по изображениям окружающих предметов побежали огненные трещины. Они утолщались, с каждой секундой всё больше напоминая гигантские канаты.
— Ого!
Я вернулся в нормальное состояние сознания и увидел в глазах Лилиан восторг.
— А ты, оказывается, способен сопротивляться печати, наложенной на твоё сознание, если сильно захочешь. Молодец!
— Освободи Мураки, — неожиданно для себя я заговорил с ней безо всяких вежливо-церемонных обращений.
— Не могу, — Лилиан повела плечами. — Сделка есть сделка. Кадзу-кун заключил контракт, будучи в здравом уме и твёрдой памяти. Однако, когда Энма заставит тебя пойти против меня, тебе придётся уничтожить душу, заключённую внутри Ока! Учти, дух-хранитель будет защищать мою жизнь до последнего вздоха. В итоге, согласно плану Энмы, ты в процессе сражения либо превратишься в нечто, подобное амулету Сияния, либо, расколов на части душу Кадзу-кун, сам станешь духом-хранителем моего талисмана. Но владельцем амулета при любом раскладе будет Энма, потому что именно он управляет твоим сознанием сейчас. Как тебе его гениальный план?
Сердце хаотично трепыхается, словно в предсмертных судорогах. Больно бьёт по рёбрам.
— Отважишься проверить, не лгу ли я? Могу подсказать, как.
С другой стороны, Ватсон ведь говорил о пропавшей душе. И тот последний разговор с Мураки… Доктор действительно прощался тогда, будто точно знал, что больше мы не увидимся.
Хочется закричать, но не хватает воздуха в лёгких. Я недальновидный идиот! Всегда опаздываю! Никого не могу спасти, потому что слишком поздно понимаю, как надо было поступить! И даже сейчас я ничего не знаю! И посоветоваться не с кем!
— Ну же, Асато-сан? Неужели тебе безразлично даже будущее твоего бесценного напарника?
— А при чём тут Хисока? — внутри всё сжимается от новой волны дурных предчувствий.
— Разве ему не снятся кошмары? — вкрадчиво спрашивает Лилиан.
— Да что ты можешь знать! — выпаливаю с яростью и умолкаю.
Откуда она, правда, знает? От Ока?
— Всё просто, — торжествующе улыбается Эшфорд-сан. — Твой милый, невинный мальчик связан тем же проклятием, что и новая реинкарнация Саки, но, к несчастью, Куросаки-кун — эмпат. Ещё немного, и проклятие, наложенное на Шидо-сан, начнёт действовать в обе стороны. Твоему драгоценному Хисоке придётся несладко. Он будет чувствовать практически то же, что и Саки. А он не полукровка, у него нет стольких сил для восстановления тела. Его нервная система быстро истощится, и Куросаки-кун через пару недель впадёт в кому.
— Ты!!! — кричу так, что сам содрогаюсь от звука собственного голоса. — Оставь Хисоку в покое!!! Хочешь мучить меня — твоя воля, но Хисоку трогать не смей!!!