Спустя несколько минут он пришёл в сознание, но по-прежнему не помнил содержания сна. Хисока просил меня никому не говорить о происходящем, но я в тот же день пошёл к Ватари. Ютаку насторожили описанные мной симптомы, однако он успокоил меня тем, что паниковать рано. Возможно, Хисока переживает стресс после случившегося в Генсокай. Ватари посоветовал следить за тем, чтобы «бон» вовремя обедал и больше отдыхал. Потом протянул снотворное и сказал, что его нужно давать ежедневно за час до сна и при этом внимательно наблюдать за состоянием Хисоки. Естественно, и речи не могло идти, чтобы я оставил происходящее без внимания!
Я убедил Хисоку принимать лекарства, но вскоре они перестали помогать. Я снова побежал к Ватари, и Ютака-сан пообещал обязательно прийти и побеседовать с Хисокой, чтобы выяснить содержание его снов, но буквально через пару часов мне и моему напарнику шеф поручил раскрыть новое дело о пропавших душах. Дело оказалось совсем несложным. Погибшие парень и девушка просто заблудились между мирами. Никто не был причастен к их исчезновению.
Шеф похвалил нас и разрешил мне снова пользоваться компьютерной сетью и телепортироваться на Землю по личным вопросам, но предупредил, чтобы я не возвращался к тому расследованию. Я пообещал.
Однако в моё обещание не входил отказ узнать о происшедшем с Руй-сан и о леди с кинжалом.
Придумав для Хисоки правдоподобное объяснение о том, что мне надо немного расслабиться, я переместился в Камакуру.
В доме Куросаки со мной, естественно, никто беседовать не стал, даже на порог не пустили, поскольку у меня не нашлось убедительной легенды. Впрочем, я приготовился к такому исходу событий.
Постучав в соседний дом и, очаровательно улыбнувшись, я завязал со служанкой, открывшей дверь, непринуждённую беседу, в результате чего узнал две новости.
Во-первых, у господина Нагарэ чудом излечилась жена, которая два года тяжело болела и не поднималась с постели. Сам глава семьи тоже внезапно поправился, хотя хворал чем-то хроническим с юности. А во-вторых, всего за ночь пересох огромный пруд, расположенный в поместье Куросаки.
— И это произошло даже не в летнюю жару! Согласитесь, странно, — доверительно сообщила мне девушка.
Я машинально кивнул. «Странным» в последнее время я готов был назвать практически всё, с чем мне приходилось сталкиваться. Учитывая, что Тацуми-сан перед тем, как отправиться в Камакуру, успел сообщить о причине болезни Руй-сан, я бы сказал, её внезапное «исцеление» было прямо-таки мистическим.
Куда делся новорождённый ребёнок, если он вообще родился? И как пересохший пруд связан с этими событиями?
Я почувствовал, что у меня в буквальном смысле пухнет голова. Всё было неправильно, непонятно, нелогично. И помочь никто не мог.
Вежливо попрощавшись со словоохотливой служанкой, я отошёл в дальний конец улицы, принял невидимый облик и вернулся в Мэйфу. Очутившись в своей комнате, глубоко задумался. Ватари всегда говорил: опирайтесь на факты. Но у меня мало фактов, а те, что имеются, запутанны и противоречивы.
А если попробовать поискать информацию в сети? У меня же снова есть доступ!
Спустя три часа усиленного просиживания за компьютером, я так ничего и не обнаружил. Упоминаний о леди с кинжалом не существовало нигде, включая иностранный фольклор, научную литературу и детские сказки, а пруды Камакуры являлись исключительно безобидными водоёмами. В них от начала времён не обитало ни злых духов, ни демонов, ни русалок, ни прочей нечисти.
Было довольно поздно, когда я снова вернулся к себе.
Хисока полулежал в кресле, откинувшись на спинку, и тяжело дышал, вздрагивая всем телом. Судя по всему, ему снова снился кошмар.
Вдруг, не открывая глаз, мой малыш тихо пробормотал:
— Обречённый на вечные муки мальчик скоро родится. На нём то же проклятие, что и на мне. И мир придёт к финалу…
— Хисока, очнись! — я начал трясти своего напарника за плечи. — Проснись, умоляю!!!
— Что? — юноша распахнул глаза и взглянул на меня. — Почему ты так напуган, Цузуки?
— Ещё бы мне не быть напуганным! Ты начал говорить жуткие вещи: о проклятом мальчике, обречённом на вечные муки, который должен скоро родиться, о том, что миру придёт конец! Что тебе снилось?
— Я говорил всё это?! — ужаснулся Хисока.
— Да, и ещё ты сказал: «На нём то же проклятие, что и на мне». Кого ты видел во сне?
— Я знал, что мне снятся кошмары, но это… — Хисока вскочил на ноги. — Мне нужно срочно поговорить с Ватари! Хотя… уже поздно. Откроет ли он?
— Но если вскоре должно произойти нечто ужасное, нельзя откладывать!
Мы отправились к Ватари и до утра просидели за его рабочим столом, поглощая чёрный кофе и пытаясь понять, что означали слова Хисоки.
Я много раз пытался навести разговор на тему леди с кинжалом, но безрезультатно. Ватари и Хисока забывали эту информацию и продолжали строить разные версии, куда включалось, что угодно, только не она.
К утру я начал подозревать, что огромная, искусно сплетённая вокруг нас паутина создана именно этой женщиной. Все мы являлись лишь пешками в некоем грандиозном плане, который никто не должен был знать. Она скрывала себя, осуществляя свои замыслы чужими руками. Не имея никаких доказательств, никакого подтверждения своим догадкам, я уже ненавидел эту даму заочно, не зная её имени и происхождения.
Утром у себя в комнате я нашёл на столе записку: «Приходи во Дворец Свечей невидимым. Никому не говори. Письмо уничтожь».