«Тацуми-сан, я вас очень прошу купить мне пирожное с шоколадным кремом. Это жизненно важно!»
«Ватари-сан, пожалуйста, без вашей помощи я не справлюсь. Шеф запретил мне телепортироваться на Землю. Прошу, купите лимонное мороженое!»
Проклятие! Содержание моих записок изменилось! Как этой женщине удаётся вытворять такое, даже не присутствуя в Мэйфу? Представляю, что будет, если она начнёт убивать и стирать память свидетелям происшествий. Да она станет в тысячу раз опаснее Мураки, поскольку её вообще невозможно будет поймать!
Стоп, Асато, но ведь именно это и происходит. Люди умирают и забывают, кем были при жизни. Если эта дама обладает такой огромной властью над чужим разумом, с ней так просто не справиться.
Невольно вспомнилось, как в лаборатории она заявила, будто некогда я отказался сотрудничать с ней. Наверняка много лет назад она стёрла и мою память тоже, чтобы я забыл о сути её предложения, да и о ней самой.
Почему же не делает этого теперь? И что такого она мне тогда предложила? А самое интересное — каким лакомым куском соблазнила Мураки, чтобы стать его союзницей?
Или хозяйкой?
«Цузуки-сан, я заключил контракт с тёмными силами в шестнадцать лет», — прозвучал в памяти голос Мураки.
Я отказался, а он, выходит, согласился? Но что такого заманчивого она могла пообещать ему? Магическую силу, мир к ногам и желанное воскрешение ненавистного братца? А взамен, должно быть, попросила его душу и жизненную энергию людей, погубленных его рукой. Разумеется, мелочи. Милый пустячок.
Не верю! Мураки даже в юности не мог согласиться на такое. С его упрямством, гордостью и самолюбием отдать кому-то собственную душу? Да ни за что!
Точно. Ни с кем он не заключал контрактов. Это просто он так пошутил, чтобы сбить меня со следа. Разыграл в своей обычной манере…
Боже милостивый, сделай так, чтобы контракт оказался всего лишь циничной шуткой Мураки!
Зато теперь становится понятным, почему доктор ничего не рассказал об этой женщине. Он был уверен, что я всё забуду, как только покину бункер, и не посчитал нужным тратить время, беседуя о вещах, которые неизбежно сотрутся из моей памяти.
Но я-то помню! Следовательно, я должен найти способ узнать больше об этой леди. Тогда я выясню не только, кто виновен в смертях людей в Европе, но найду Микако-сан и предотвращу будущие убийства.
А если это всё-таки был чёртов контракт, то я придумаю способ разорвать его.
«Я спятил? — тут же прервал я сам себя. — Неужели я собираюсь помогать Мураки освободиться от соглашения с демоном после всего, что он сотворил с Хисокой и остальными?!»
А вдруг он не может вести себя иначе именно из-за контракта?
«Ну да, ну да. Оправдывай его, давай! Можно придумать сотни подходящих объяснений! Многим людям тоже есть за что обозлиться на судьбу и начать убивать всех подряд, но лишь очень немногие так поступают! А этот псих вообще ничью жизнь не ценит».
Внезапно совершенно не к месту вспомнился наш последний поцелуй — странный, не похожий на предыдущие. Мураки тогда чем-то защитил свой разум, каким-то самодельным амулетом, который показался мне знакомым.
Я невольно потёр правое запястье. С тех пор, как я попал в Энма-Тё, я всегда носил часы на правой руке, но не только для того, чтобы скрыть шрамы. Мне хотелось ощущать вес предмета именно здесь… Словно некогда я постоянно носил что-то на запястье, а потом потерял, но так и не сумел смириться с потерей. Я напрягся, собирая осколки давно забытых воспоминаний.
Нет, ничего. Моя память необратимо покалечена, как и душа, причём не факт, что только магией той женщины. Возможно, мной самим.
За целую неделю, последовавшую за этой, я так ничего и не придумал. Только выяснил, что Гусёу-сины, Теразума, Вакаба, Граф и Ватсон точно так же теряют память, если речь заходит о леди с кинжалом. Я совсем пал духом, не зная, к кому обратиться. Ну не к Дай-О-сама ведь на приём идти!
Никакой важной работы не предвиделось, и мы с Хисокой откровенно скучали, продолжая перебирать архивы. Какой-то хлам, ничего интересного. Единственная статья, немного заинтересовавшая меня, относилась к гипотетическому предположению одного немецкого учёного с труднопроизносимой фамилией Вормплацхен. Он утверждал: если изобрести машину времени и отправиться на ней в прошлое, мир неизбежно расщепится надвое в той точке, куда прибудет путешественник, вследствие чего оба новых мира окажутся нестабильны. В результате мирам либо удастся снова стать одним целым в другой временной точке, либо они рассыплются и исчезнут в небытиё, поэтому машина времени — крайне опасное изобретение, и его надо держать под замком и никогда не использовать.
Дочитав статью, я машинально засунул газетную вырезку в какую-то папку и вскоре забыл думать о ней.
Спустя ещё три дня Сорю-сама передал через Вакабу сообщение, написанное на пергаменте. Из него следовало, что он чувствует себя лучше, война так и не началась, более того — Курикара неожиданно пропал, причём на сей раз никто не знает, куда он делся.
Я перенёс это известие достаточно спокойно. Единственное, что меня заставило вздрогнуть и ощутить вину, так это приписка внизу: «Тода-сан просил передать хозяину, что он скучает. И помнит».
Тода прав, я — стевия. Хисоке только предстоит это понять. Лучше бы он разлюбил меня раньше, чем это случится.
И, возможно, именно я был виноват в том, что с некоторых пор Хисоку начали мучить кошмары.
Я не был эмпатом, чтобы увидеть их содержание, а юноша потом забывал их и не мог пересказать. Когда он метался на постели, я прикладывал ладонь к его лбу и ждал, пока он успокоится. Или целовал. Это помогало, но ненадолго. Хисока просыпался в холодном поту, дрожа и тяжело дыша.
Спустя месяц кошмары участились. Теперь Хисока вскакивал на постели с криком ужаса и долго не мог понять, где именно он находится. И однажды случилось так, что мой мальчик не смог сразу проснуться, хотя я будил его, тряс за плечи, громко звал по имени.