— Твой юный друг далеко не так невинен, — заметил Ютака, — если умудрился сбежать из дома с беременной женщиной и скрывался с ней где-то на протяжении полугода.
— Иначе Нагарэ-сан выдал бы Асахину-сан замуж против её воли, а от ребёнка заставил бы избавиться! — перебил я Ватари. — Он вполне мог это осуществить. Видел бы ты его! Такое чувство, что он способен металлический прут согнуть взглядом, не говоря о воле другого человека. Мне искренне жаль его сына и племянницу.
— Однако всё сказанное тобой не доказывает невиновность Хисоки-сан. Достоверно ты ничего утверждать не можешь. Подумай, Сейитиро, это совсем не тот Хисока, с которым ты был знаком. Здешний Куросаки-сан мыслит и чувствует иначе, чем юноша, которого ты знал в прошлом. Они абсолютно разные люди.
— Хисока-кун не виноват! — упрямо настаивал я.
— Ну и что ты предлагаешь? — продолжал увещевать Ватари. — Обрубить телефонный кабель в поместье Куросаки? Тогда Руй позвонит мужу с мобильного. Тебе хватит полутора часов для организации и проведения целого расследования? Учти, ты даже не имеешь понятия о том, какие улики накопала местная полиция полгода назад, кого из членов семьи опрашивала и с какими результатами. Без этих сведений тебе будет трудно отыскать истину.
Я тяжело вздохнул, начиная осознавать, что и в самом деле требую от Ютаки невозможного.
— К тому же ты не полицейский, — привёл последний довод Ватари. — Искать пропавшие души, сражаться с магами и демонами, конечно, непросто, однако специфика ведения расследований преступлений в мире людей иная. У тебя есть опыт проведения допроса свидетелей?
— Нет.
— Видишь! — торжествующе воздел палец вверх Ватари. — Как ты собираешься искать виновного? Прошло шесть месяцев! Полиция Камакуры никого, кроме Хисоки-сан, ни в чём не заподозрила, хотя, полагаю, старалась отыскать и других потенциальных виновников. Не подумай, я не осуждаю Куросаки-сан, даже если он взял деньги. У его кузины в самом деле сложилась безвыходная ситуация. Вполне возможно, что…
— Хисока — не вор!
Моё очередное восклицание прозвучало громче, чем требовалось, и я сам удивился, с чего меня вдруг так задели слова Ватари.
— Хорошо, — растерянно пробормотал доктор. — Спорить не буду.
— Извини, погорячился.
— Да я не обиделся, — Ватари задумчиво посмотрел на меня. — Ложился бы ты спать, Сейитиро-кун. После всего, что на тебя свалилось в последнее время, тебе требуется полноценный отдых.
Я провёл обеими руками по лицу, словно стремясь стряхнуть усталость.
— Пожалуйста, прости, — неожиданно прибавил Ватари.
— За что?
— Я не сумел помочь. Но это, правда, рискованно, ты должен сам понимать!
— Ты прав, — горечь сжимала моё сердце, когда я произнёс эти слова. — Действительно, незачем лезть в судьбы людей. Они справятся со своими проблемами без меня, а мне надо сосредоточиться на том, что важнее.
— Мы отследим перемещения доктора, я обещаю! Вскоре ты получишь устройство, о котором я говорил. А сейчас отдохни, ты взвинчен. В таком состоянии никаких положительных результатов ты всё равно не добьёшься.
— Спасибо за совет.
— Мы же напарники. В некотором смысле, — Ватари в своей обычной лукавой манере подмигнул мне. — Будь здоров!
Когда он пропал из поля зрения, я поймал себя на том, что в данный момент чувствую себя отвратительнее некуда.
Доводы Ватари были, конечно, справедливы: мой план выглядел самоубийственно. Однако при мысли о том, каково будет Хисоке в скором времени, когда ему придётся предстать перед судом по обвинению в краже денег у собственного отца, на душе становилось мерзко.
Что я за Бог Смерти такой, если не способен помочь?
— Поверить не могу, — внезапно прозвучал поблизости низкий женский голос, удивительно богатый на интонации, — и вы вот так запросто сдадитесь?
Я подскочил на месте и нервно огляделся.
В кресле, стоящем напротив, неожиданно материализовалась женщина. Та самая, которую я встретил ночью в парке Сиба. На незваной гостье была надета белоснежная блузка с полупрозрачными рукавами. Короткая юбка открывала взору стройные ноги в сетчатых чулках. Роскошные тёмно-каштановые волосы парикмахер уложил в высокую причёску. Две волнистые пряди спускались на полуобнажённую грудь. На шее женщины я увидел кинжал с аметистом, с помощью которого она вызывала душу Цузуки-сан. Я непроизвольно потёр пальцем горло, явственно вспомнив кошмар, приснившийся накануне.
С минуту незнакомая дама пристально изучала моё лицо, едва приметно покачивая туфелькой на правой ноге. Встала с места, приблизилась ко мне и уселась рядом.
От неё приятно пахло терпкими духами с лёгкой цветочной нотой. Наши лица оказались совсем близко. Я мог видеть умопомрачительную глубину её фиалковых глаз, таинственных и мудрых, будто эта женщина прожила столько же лет, сколько и я. Никогда бы не подумал, что встречу ещё хоть одно живое существо с таким же оттенком радужной оболочки, как у Цузуки.