— Никто до него не дотронется! — воскликнул Эрнотон, отскочив назад и вытащив из нагрудного кармана дощечки Майена. — Я уничтожу письмо: герцог Майеиский одобрит мое поведение, а его величество мне простит.
В эту минуту чья-то рука мягко удержала его. Молодой человек оглянулся и воскликнул:
— Король!
В самом деле, король только что спустился с лестницы, он слышал конец спора и остановил Карменжа.
— Что случилось, господа? — спросил он голосом, которому умел придавать ни с чем не сравнимую властность.
— Государь! — воскликнул д'Эпернон, даже не стараясь скрыть свой гнев. — Этот человек принадлежал к вашим Сорока пяти, но теперь он уже не будет в их числе. Я велел ему от вашего имени следить за герцогом Майенским, пока тот будет в Париже. Молодой человек последовал за герцогом до Орлеана и там получил от него письмо, адресованное госпоже де Монпансье!
— Вы получили от господина де Майена письмо к госпоже де Монпансье?
— Да, государь, — ответил Эрнотон, — но его светлость не говорит, при каких обстоятельствах.
— Где же это письмо? — спросил король.
— В этом и заключается причина спора, государь. Господин де Карменж наотрез отказался отдать мне письмо и собирается отнести его по адресу — поступок, как мне кажется, недостойный королевского слуги.
Молодой человек опустился на одно колено.
— Государь, — сказал он, — я бедный дворянин, но человек чести. Я спас жизнь вашего посланца, которого собирались убить герцог Майенский и шесть его приверженцев.
— А с герцогом Майенским ничего не случилось? — спросил король.
— Он ранен, государь, и даже тяжело.
— Так! — молвил король. — А потом?
— Ваш посланец, у которого, мнится мне, имеются особые причины ненавидеть герцога Майенского…
Король улыбнулся.
— Ваш посланец, государь, хотел прикончить врага, но я подумал, что в моем присутствии эта месть будет походить на политическое убийство, и…
Эрнотон колебался.
— Продолжайте, — сказал король.
— И я спас жизнь герцога Майенского, как я спас жизнь вашего посланца.
Д'Эпернон пожал плечами. Луаньяк закусил свой длинный ус, король оставался бесстрастным.
— Продолжайте, — молвил он.
— Герцог Майенский, у которого остался только один солдат — пятеро других были убиты — не пожелал с ним расстаться и, не зная, что я верный слуга вашего величества, поручил мне отвезти письмо своей сестре. Вот это письмо; я вручаю его вашему величеству, дабы вы могли располагать им, как располагаете мной. Честь мне дорога, государь, но теперь порукой мне королевская воля, и я отказываюсь от своей чести — она в хороших руках.
Эрнотон, по-прежнему на коленях, протянул дощечки королю.
Король мягко отстранил его руку.
— Что вы такое говорили, д'Эпернон? Господин де Карменж честный человек и верный слуга.
— Я, государь? — сказал д'Эпернон.
— Да, разве я не слышал, спускаясь по лестнице, слова «тюрьма»? Черт возьми! Напротив, когда встречается такой человек, как господин де Карменж, нужно говорить, как у древних римлян, о венках и наградах. Письмо принадлежит либо тому, кто его передает, либо тому, кому оно адресовано.
Д'Эпернон, ворча, поклонился.