— Как, не знаете даже ее имени?
— Ей-богу же, нет: мы сносились через посланцев.
Шико опустил веки, словно смакуя вино. На самом деле он размышлял.
— Итак, — сказал он через минут десять, — я имею честь трапезовать в обществе полководца?
— Бог мой, да!
— Как, вы вздыхаете?
— Это будет очень утомительно.
— Разумеется, зато прекрасно, почетно.
— У меня и так много забот. Позавчера, например, пришлось отменить одно блюдо за ужином.
— Отменить блюдо? Почему?
— Потому что монахи нашли недостаточным то блюдо, которое подают в пятницу на третье, — варенье из бургундского винограда.
— Подумайте-ка — «недостаточным»!.. А по какой причине?
— Они заявили, что все еще голодны, и потребовали дополнительно что-нибудь постное — чирка, омара или хорошую рыбу. Как вам нравится такое обжорство?
— Ну, а если монахи были голодны?
— В чем же их тогда заслуга? — спросил брат Модест. — Всякий может хорошо работать, если при этом ест досыта. Черт возьми! Надо умерщвлять плоть во славу божию, — продолжал достойный аббат, кладя себе на тарелку огромные ломти окорока.
— Пейте, Модест, пейте, — сказал Шико, — не то вы подавитесь, любезный друг, вы же побагровели.
— От возмущения, — ответил настоятель, осушая стакан, в который входило не менее полупинты.
И тут, несмотря на протесты Шико, Горанфло затянул свою любимую песенку:
— Да замолчи ты, несчастный! — сказал Шико. — Если невзначай зайдет брат Борроме, он бог знает что подумает.
— Если бы зашел брат Борроме, он стал бы петь вместе с нами.
— Вряд ли.
— А я тебе говорю.
— Молчи и отвечай на мои вопросы.
— Ну говори.
— Да ты меня все время перебиваешь, пьяница!
— Я пьяница?..
— Послушай, от этих воинских учений твой монастырь превратится в настоящую казарму.
— Да, друг мой, правильно сказано — в настоящую казарму, в казарму настоящую. Еще в прошлый четверг… Кажется, в четверг?.. Да, в четверг… Подожди, я уж не помню — четверг или нет?..
— Четверг или пятница — неважно.
— Правильно говоришь. Важен самый факт, верно? Так вот, в четверг или пятницу я обнаружил в коридоре двух послушников, которые бились на саблях, а с ними были два секунданта, тоже желавших сразиться друг с другом.