— Что же ты сделал?
— Я велел принести плетку, чтобы отстегать послушников, которые тотчас же удрали. Но Борроме…
— Так что же Борроме?..
— Борроме догнал их и так обработал плеткой, что бедняги до сих пор лежат.
— Хотел бы я обследовать их лопатки, чтобы оценить силу руки брата Борроме, — заметил Шико.
— Единственные лопатки, которые стоит обследовать, — бараньи. Съешьте лучше абрикосового варенья.
— Да нет же, ей-богу! Я и так задыхаюсь.
— Тогда выпей.
— Нет, нет, мне придется идти пешком.
— Ну и мне придется командовать, однако я пью!
— О, это дело другое… Чтобы давать команду, требуется лишь сила легких.
— Ну, еще стаканчик, всего один стаканчик пищеварительного ликера, секрет которого знает только брат Эузеб.
— Согласен.
— Он чудесно действует: как ни наешься за обедом, Через два часа снова хочется есть.
— Какой замечательный рецепт для бедняков! Знаете, будь я королем, я велел бы обезглавить вашего Эузеба: от его ликера во всем королевстве может возникнуть голод… Ого! А это что такое?
— Начинается учение, — сказал Горанфло.
Действительно, со двора донесся гул голосов и лязг оружия.
— Без начальника? — заметил Шико. — Солдаты у вас не очень-то дисциплинированные.
— Без меня? Нет! — сказал Горанфло. — Да и к тому же это невозможно, понимаешь? Ведь командую-то я, учу-то я! А вот и доказательство: ко мне за приказанием идет брат Борроме.
И правда, в тот же миг показался Борроме, устремивший на Шико быстрый взгляд, подобный предательской парфянской стреле.
«Ого! — подумал Шико. — Напрасно ты на меня так посмотрел: это тебя выдает».
— Сеньор настоятель, — сказал Борроме, — пора начинать осмотр оружия и доспехов; мы ждем только вас.
— Доспехов! Ого! — прошептал Шико. — Одну минутку, я пойду с вами.
И он вскочил с места.
— Вы будете присутствовать на учении, — произнес Горанфло, поднимаясь, словно мраморная глыба, у которой выросли ноги. — Дайте мне руку, друг мой, вы увидите замечательные упражнения.
— Должен подтвердить, что сеньор настоятель — прекрасный тактик, — вставил Борроме, вглядываясь в невозмутимое лицо Шико.
— Дон Модест человек во всех отношениях выдающийся, — ответил с поклоном Шико.
Про себя он подумал:
«Ну, мой дорогой орленок, не дремли, не то этот коршун выщиплет тебе перья!»
XXII