— Господина де Гиза?
— Да.
— Передай мне чернила и бумагу.
— Для чего? Написать господину де Гизу повеление не выезжать из Нанси?
— Вот именно. Мысль, видно, правильная, раз она одновременно пришла в голову и тебе и мне.
— Наоборот, никуда не годная.
— Почему?
— Едва получив это повеление, он сразу догадается, что его присутствие в Париже необходимо, и примчится сюда.
Король почувствовал, как в нем закипает гнев. Он косо посмотрел на Шико.
— Если вы возвратились лишь для того, чтобы делать мне подобные замечания, то могли оставаться там, где были.
— Что поделаешь, Генрих, призраки не льстят.
— Значит, ты признаешь, что ты призрак?
— А я этого не отрицал.
— Шико!
— Ну ладно, не сердись: ты и так близорук, а то и совсем ослепнешь… Ты говорил, что держишь брата во Фландрии?
— Да, это правильная политика.
— Теперь слушай и не раздражайся: с какой целью, по-твоему, сидит в Нанси господин де Гиз?
— Он набирает там армию.
— Хорошо, спокойствие… Для чего нужна ему эта армия?
— Ах, Шико, вы утомляете меня этими расспросами!
— Ничего, Генрих, ничего. Зато потом, ручаюсь, ты лучше отдохнешь. Итак, мы говорили, что эта армия ему нужна…
— Для борьбы с гугенотами Севера.
— Или, вернее, чтобы досаждать твоему брату, герцогу Анжуйскому, который добился провозглашения герцогом Брабантским и старается заполучить хоть небольшой престол во Фландрии, для чего беспрестанно требует у тебя помощи.
— Помощь я ему обещаю, но, разумеется, никогда не пошлю.
— К величайшей радости господина де Гиза… Слушай же, Генрих, что я тебе посоветую.
— Что?
— Притворись, что ты действительно намерен послать войска в помощь брату, и пусть они двинутся по направлению к Брюсселю, даже если им суждено пройти лишь полпути.
— Верно, — вскричал Генрих, — понимаю: господин де Гиз тогда ни на шаг не отойдет от границы!
— И обещание, данное нам, лигистам, госпожой де Монпансье, что в конце недели господин де Гиз будет в Париже…
— Обещание это рассеется, как дым.