— Ты прав. Но что делать, когда ты выводишь меня из терпения, — сказал король, снова закутываясь в одеяло. — Неужели мне, Генриху Валуа, королю Франции, достаточно для охраны моих швейцарцев, шотландцев, французских гвардейцев и дворян, а господину Шико этого мало, он не считает себя в безопасности!
— Подожди-ка, подожди, как ты сказал? У тебя есть швейцарцы?
— Да, под командованием Токио.
— Хорошо. У тебя есть шотландцы?
— Да, ими командует Ларшан.
— Очень хорошо. У тебя есть французские гвардейцы?
— Под командованием Крийона.
— Замечательно! А дальше?
— Дальше имеется кое-что новенькое, Шико.
— Новенькое?
— Да. Представь себе — сорок пять храбрых дворян.
— Где ты их откопал? Не в Париже, во всяком случае?
— Нет, они только сегодня прибыли в Париж.
— Вот оно что! — сказал Шико, озаренный внезапной догадкой. — Знаю я твоих дворян!
— Вот как!
— Сорок пять оборванцев, которым не хватает только нищенской сумы.
— Отрицать не стану.
— При виде их можно со смеху помереть!
— Шико, среди них есть настоящие молодцы.
— Словом, гасконцы, как генерал-полковник твоей инфантерии.
— И как ты, Шико.
— Ну, Генрих, я дело другое. С тех пор как я покинул Гасконь, я перестал быть гасконцем.
— А они?
— Они наоборот: в Гаскони они гасконцами не были, зато здесь они гасконцы вдвойне.
— Неважно, у меня теперь сорок пять добрых шпаг.
— Под командованием сорок шестой доброй шпаги, именуемой д'Эперноном?
— Не совсем так.
— Кто же их командир?
— Луаньяк.
— Подумаешь!