— Горанфло? Это еще кто?
— Некий святой человек; я назначил его приором монастыря святого Иакова — красивый такой монастырь за Сент-Антуанскими воротами, как раз напротив Фобенского креста, вблизи от Бель-Эба.
— Замечательно! Какой-нибудь жалкий проповедник, которому ваше величество пожаловали приорство с доходом в тридцать тысяч ливров. Его-то вы небось не будете этим попрекать!
— Уж не становишься ли ты безбожником?
— Если бы это могло развлечь ваше величество, я бы попытался.
— Да замолчи, герцог, ты кощунствуешь.
— Шико ведь был безбожником, и это ему, насколько помнится, прощалось.
— Шико давал мне хорошие советы.
— Понимаю; если бы он был жив, ваше величество сделали бы его хранителем печати,[284] как изволили сделать приором какого-то простого попа.
— Пожалуйста, герцог, не потешайтесь над теми, кто питал ко мне дружеские чувства. С тех пор как Шико умер, память о нем для меня священна, как память о настоящем друге. И когда я не расположен смеяться, мне не нравится, чтобы и другие смеялись.
— О, как угодно, государь. Мне хочется смеяться не больше, чем вашему величеству. Вы только сейчас пожалели о Шико из-за его веселого нрава и требовали вас развеселить, а теперь желаете, чтобы я нагнал на вас грусть… Тысяча чертей! О, прошу прощения, государь, вечно у меня вырывается это проклятое ругательство!
— Хорошо, хорошо, теперь я поостыл. Выкладывай же свои дурные вести, д'Эпернон. В самом деле, меня так плохо охраняют, что если бы я сам себя не оберегал, то мог бы давно погибнуть.
— Так вашему величеству все же угодно поверить в грозящие вам опасности?
— Я не поверю в них, если ты докажешь мне, что способен с ними бороться.
— Думаю, что способен.
— Вот как?
— Да, государь.
— Понимаю. У тебя есть свои хитрости, лиса ты этакая!
— Ваше величество согласны подняться?
— А для чего?
— Чтобы пройтись со мной до старых помещений Лувра.
— По направлению к улице Астрюс?
— Как раз к тому месту, где начали строить мебельный склад, но бросили, с тех пор как ваше величество не желает иметь никаких вещей, кроме скамеечек для молитвы и четок в виде черепов.
— В такой поздний час?
— Луврские часы только что пробили десять. Сейчас не так уж поздно.
— Очень это далеко, герцог.
— Галереями туда можно дойти за каких-нибудь пять минут, государь.
— Если то, что ты мне покажешь, будет не очень примечательно, берегись…
— Ручаюсь вам, государь, что это очень примечательно.
— Что ж, пойдем, — решился король. Он сделал над собой усилие и поднялся с кресла.
[284] Должность, соответствующая министру юстиции.