Король гневно ударил кулаком по столу.
— Вы упрямец, вы плохой друг, герцог! — вскричал он. — Увы, увы! Я не думал, что столько потерял, когда лишился прежних моих слуг.
— Осмелюсь заметить вашему величеству, что вы не очень-то изволите поощрять новых.
Тут король опять замолк и вместо всякого ответа весьма выразительно посмотрел на человека, которого так возвысил.
Д'Эпернон понял.
— Ваше величество попрекает меня своими благодеяниями, — произнес он тоном истого гасконца. — Но я не стану попрекать вас, государь, своей преданностью.
И герцог, все еще стоявший, сел на складной табурет, принесенный для него по приказанию короля.
— Ла Валет, ла Валет, — грустно сказал Генрих, — ты надрываешь мне сердце, ты, который своим остроумием, шутливостью мог бы вернуть мне веселье и радость. Кроме того, друг, ты можешь подать порою добрый совет. Ты в курсе моих дел, как тот более скромный друг, с которым я ни разу не испытывал скуки.
— О ком изволит говорить ваше величество? — спросил герцог.
— Тебе бы следовало на него походить, д'Эпернон.
— Но я должен знать, по крайней мере, о ком ваше величество так сожалеет.
— О бедный мой Шико, где ты?
Д'Эпернон вскочил весьма обиженный.
— В чем дело? — спросил король.
— Ваше величество, быть может не подумав, сравнили меня с господином Шико, а я не очень польщен этим сравнением.
— Напрасно, д'Эпернон. С Шико я могу сравнить только тех, кого люблю и кто меня любит. Он был верный и изобретательный друг.
И Генрих глубоко вздохнул.
— Не ради того, полагаю, чтобы я походил на метра Шико, ваше величество сделали меня герцогом и пэром, — сказал д'Эпернон.
— Хорошо, не будем попрекать друг друга, — произнес король с такой лукавой улыбкой, что гасконец при всем своем уме и бесстыдстве почувствовал себя неловко от этого несмелого укора.
— Шико любил меня, — продолжал Генрих, — и мне его не хватает. Вот все, что я могу сказать. Подумать только, в кресле, куда ты положил шляпу, раз сто, если не больше, засыпал Шико.
— Может быть, это было и остроумно с его стороны, — перебил короля д'Эпернон, — но не очень почтительно.
— Увы! — продолжал Генрих. — Все исчезло — и остроумие дорогого друга и он сам.
— Что же приключилось с вашим Шико? — беззаботно спросил д'Эпернон.
— Он умер, — ответил Генрих, — умер, как и все, кто меня любил!
— А от чего умер бедняга, ваше величество?.. От расстройства желудка?
— Шико умер от горя, черствый ты человек, — едко сказал король.
— Он так сказал, чтобы рассмешить вас напоследок.
— Вот и ошибся: он даже не сообщил мне о своей болезни, чтобы не огорчать меня. Он знал, как я сожалею о своих друзьях, ведь ему часто приходилось видеть, что я их оплакиваю.
— Так, значит, вам явилась его тень?
— Дал бы мне бог увидеть хоть призрак Шико! Нет, это его друг, достойный приор Горанфло, письменно сообщил мне эту печальную новость.