— Значит, вы получили от них письмо?
— О! Нет. После странного исчезновения мэтра Николя Давида господа де Гизы больше не посылают писем.
— В таком случае вы сами побывали в армии?
— Нет, монсеньор, это они приехали в Париж.
— Господа де Гизы в Париже? — воскликнул герцог.
— Да, монсеньор.
— И я их не видел!
— Они слишком осторожны, чтобы подвергать опасности себя, а также и ваше высочество.
— И меня даже не известили!
— Почему же нет, монсеньор? Как раз этим я сейчас и занимаюсь.
— А что они собираются здесь делать?
— Но ведь они, монсеньор, явились на встречу, которую вы им сами назначили.
— Я! Я назначил им встречу?
— Разумеется. В тот самый день, когда ваше высочество были арестованы, вы получили письмо от господ де Гизов и через мое посредство ответили им, слово в слово, что они должны быть в Париже с тридцать первого мая до второго июня. Сегодня тридцать первое мая. Если вы забыли господ де Гизов, то господа де Гизы, как видите, вас не забыли, монсеньор.
Франсуа побелел.
С того дня произошло столько событий, что он упустил из виду это свидание, несмотря на всю его важность.
— Верно, — сказал он, — но между мною и господами де Гизами больше не существует тех отношений, которые существовали тогда.
— Если это так, монсеньор, — сказал граф, — вам лучше предупредить их, ибо мне кажется, что у них на этот счет совсем иное мнение.
— То есть?
— Вы, быть может, полагаете, что развязались с ними, монсеньор, но они продолжают считать себя связанными с вами.
— Это западня, любезный граф, приманка, на которую такой человек, как я, во второй раз не попадется.
— А где же монсеньор попался в первый раз?
— Как где я попался?! Да в Лувре, клянусь смертью Христовой!
— Разве это было по вине господ де Гизов?
— Я не утверждаю, — проворчал герцог, — я не утверждаю, я только говорю, что они ничего не сделали, чтобы помочь мне бежать.
— Это было бы нелегко, так как они сами находились в бегах.
— Верно, — прошептал герцог.
— Но, как только вы очутились в Анжу, разве они не поручили мне сказать вам, что вы можете всегда рассчитывать на них, как они рассчитывают на вас, и что в тот день, когда вы двинетесь на Париж, они тоже выступят против него.
— И это верно, — сказал герцог, — но я не двинулся на Париж.
— Нет, двинулись, монсеньор, раз вы в Париже.