Уверенность, с которой говорил Шико, заставила короля, в свою очередь, задуматься. Он ничего не ответил.
— Ага, — сказал Шико, — теперь и ты призадумался, теперь и ты подпер кулачком свою прелестную щечку. А ты башковитее, чем я думал, сын мой, вот ты уже и почуял, где правда.
— Ну так что же ты мне советуешь?
— Мой король, я советую тебе ждать. В этом слове заключена половина мудрости царя Соломона.[240] Если к тебе прибудет посол, делай приятное лицо, если никто не прибудет, делай что хочешь, но, во всяком случае, будь признателен за это своему брату, которого не стоит, поверь мне, приносить в жертву твоим бездельникам. Какого черта! Он большой мерзавец, я знаю, но он Валуа. Убей его, если тебе это нужно, но, ради чести имени, не позорь его, с этим он и сам вполне успешно справляется.
— Ты прав, Шико.
— Вот еще один урок, которым ты мне обязан. Счастье твое, что мы не считаем. А теперь отпусти меня спать. Генрих. Восемь дней тому назад я был вынужден спаивать одного монаха, а когда мне приходится заниматься такими упражнениями, я потом целую неделю пьян.
— Монаха? Не тот ли это достойный брат из монастыря Святой Женевьевы, о котором ты мне уже говорил?
— Тот самый. Ты еще ему аббатство пообещал.
— Я?
— Разрази господь! Это самое малое, что ты можешь для него сделать после того, что он сделал для тебя.
— Значит, он все еще предан мне?
— Он тебя обожает. Кстати, сын мой…
— Что?
— Через три недели Праздник святых даров.
— Ну и что?
— Я надеюсь, ты удивишь нас какой-нибудь хорошенькой небольшой процессией.
— Я всехристианнейший король, и мой долг подавать народу пример благочестия.
— И ты, как всегда, сделаешь остановки в четырех больших монастырях Парижа?
— Как всегда.
— Аббатство Святой Женевьевы входит в их число, правда?
— Разумеется, я рассчитываю посетить его вторым.
— Добро.
— А почему ты спрашиваешь об этом?
— Просто так. Я, как тебе известно, любопытен. Теперь я знаю все, что хотел знать. Спокойной ночи, Генрих.
В эту минуту, когда Шико уже расположился соснуть, в Лувре поднялось страшное волнение.
— Что там за шум? — спросил король.
— Нет, решительно, Генрих, мне не суждено поспать!
— Ну так что же там?
— Сын мой, сними мне комнату в городе, или я покидаю свою службу. Слово чести, жить в Лувре становится невозможно.
В это время вошел капитан гвардии. Вид у него был очень растерянный.
[240] Царь Соломон — израильский царь (X в. до н. э.), сын Давида. В библейских преданиях Соломон выступает как воплощение мудрости.