— И что же?
— А то, что в один прекрасный день он увидел блондинку с зелеными глазами, в прическе, украшенной тремя рубинами — один на лбу, два у висков; прическа на редкость шла ей, и, понятия не имея, что эта женщина — герцогиня, этот богач, этот ростовщик воскликнул: «За три поцелуя на месте этих трех рубинов я взращу три брильянта по сто тысяч экю каждый!».
— И что же, Анриетта?
— А то, дорогая, что брильянты расцвели и были проданы!
— Ах, Анриетта! Анриетта! — прошептала Маргарита.
— Вот еще! — воскликнула герцогиня с наивным и в то же время величественным бесстыдством, характеризующим и век, и женщину. — Вот еще! Я же люблю Аннибала!
— Это верно, ты очень его любишь, даже слишком сильно! — сказала Маргарита, улыбаясь и краснея. И все-таки она пожала ей руку.
— Так вот, — продолжала Анриетта, — благодаря нашим трем брильянтам, у нас наготове триста тысяч экю и человек.
— Человек? Какой человек?
— Человек, которого должны убить: ты забываешь, что надо убить человека!
— И ты нашла такого человека?
— Конечно.
— За эту цену? — усмехнувшись, спросила Маргарита.
— За эту цену? Да за эту цену я нашла бы тысячу! — ответила Анриетта. — Нет, нет, всего за пятьсот экю.
— И ты отыскала человека, который согласен, чтобы его убили за пятьсот экю?
— Что поделаешь? Жить-то надо!
— Милый Друг, я перестаю тебя понимать. Знаешь, говори яснее! На разгадку загадок требуется слишком много времени для того положения, в каком мы очутились.
— Ну слушай тюремщик, которому поручен надзор за Ла Молем и Коконнасом, — бывший солдат и знает толк в ранах; он согласен помочь нам спасти наших друзей, но не хочет потерять место. Ловко нанесенный удар кинжалом сделает свое дело. Мы дадим ему денег, а государство — награду за ранение. Таким образом этот честный человек загребет деньги обеими руками и обновит басню о пеликане.
— Так-то оно так, — сказала Маргарита, — но все-таки удар кинжалом…
— Не беспокойся! Удар нанесет Аннибал.
— Верно, верно! — со смехом сказала Маргарита. — Он нанес Ла Молю три удара шпагой и кинжалом, а Ла Моль не умер — значит, на него вполне можно положиться.
— Злюка! Пожалуй, ты не стоишь того, чтобы я продолжала свой рассказ.
— О нет, нет! Умоляю тебя, расскажи: что же дальше? Как же мы их спасем?
— Вот как обстоит дело: единственное место, куда могут проникнуть женщины, не являющиеся узницами, это замковая часовня. Нас прячут за престолом; под покровом престола они найдут два кинжала. Дверь в ризницу заранее будет отперта. Коконнас ударяет кинжалом тюремщика, тот падает и притворяется мертвым; мы выбегаем, набрасываем каждому из них плащ на плечи, бежим вместе с ними в дверцу ризницы, а так как пароль будет нам известен, то мы выходим беспрепятственно.
— А потом что?
— У ворот их ждут две лошади; они вскакивают на лошадей, покидают Иль-де-Франс[81] и уезжают в Лотарингию, откуда время от времени будут приезжать сюда инкогнито.
— Ты вернула мне жизнь! — воскликнула Маргарита. — Значит, мы их спасем!
— Почти ручаюсь.
— А скоро?
— Дня через три — через четыре. Болье предупредит нас.
[81] В средневековой Франции (с XV в.) — одна из провинций, ее главный город Париж.