— Против меня.
— Не может быть!
— Не может быть?.. Посмотри на меня, Марго. Молодая женщина вгляделась в брата и вздрогнула, увидев, как он бледен.
— Марго! Мне не прожить и трех месяцев, — сказал Карл.
— Вам, брат мой? Тебе, мой Карл? — воскликнула сестра.
— Марго! Меня отравили. Маргарита вскрикнула.
— Молчи, — сказал Карл, — необходимо, чтобы все думали, будто я умираю от колдовства.
— Но ведь вы знаете виновника?
— Знаю.
— Вы сказали, что это — не Ла Моль?
— Нет, не он.
— Конечно, это и не Генрих!.. Боже правый! Неужели это…
— Кто?
— Мой брат… Алансон?.. — прошептала Маргарита.
— Возможно.
— Или же, или же… — Маргарита понизила голос, словно испугавшись того, что сейчас скажет, — или же… наша мать?
Карл промолчал.
Маргарита посмотрела на него, прочла в его взгляде ответ, которого ожидала, и снова упала на колени, едва не опрокинув кресла.
— Боже мой! Боже мой! — шептала она. — Это немыслимо!
— Немыслимо! — с визгливым смехом сказал Карл. — Жаль, что здесь нет Рене, — он рассказал бы тебе целую историю.
— Кто? Рене?
— Да. Он рассказал бы тебе, например, как одна женщина, которой он ни в чем не смеет отказать, попросила у него книгу об охоте из его библиотеки; как каждую страницу этой книги пропитала сильным ядом; как этот яд, предназначенный, не знаю для кого, проник, игрой случая или небесной карой, в другого человека, а не в того, кому предназначался… Но так как Рене здесь нет, то если хочешь взглянуть на эту книгу, так она там, в моей Оружейной, и надпись, сделанная рукою флорентийца на этой книге, на страницах которой осталось достаточно яду, чтобы уморить еще двадцать человек, скажет тебе, что книга была отдана его соотечественнице из рук в руки.
— Тише, Карл, теперь ты говори тише! — сказала Маргарита.
— Ты сама видишь, как важно, чтобы все думали, будто я умираю от колдовства.
— Но это же несправедливо, это ужасно! Пощадите! Пощадите! Вы же знаете, что он невиновен!
— Да, знаю, но надо, чтобы люди думали, будто он виновен. Переживи смерть своего возлюбленного — это так мало для спасения чести французского королевского дома! Ведь я переживаю свой конец безмолвно, чтобы со мной умерла и тайна.
Маргарита поникла головой, поняв, что от короля нельзя ждать спасения Ла Моля, и вышла вся в слезах, не возлагая больше надежды ни на кого, кроме себя самой.
А тем временем, как и предвидел Карл, Екатерина не потеряла ни минуты; она написала главному королевскому Прокурору Лагелю письмо, которое история сохранила все до последнего слова и которое бросает на это дело кровавый свет:
VI
На следующий день после того как Екатерина написала письмо, которое мы только что прочитали, к Коконнасу вошел комендант в самом внушительном окружении: оно состояло из двух алебардщиков и четырех черных одеяний.