— Следуйте за алебардщиками, — тем же тоном повторил тот же картавый голос.
Пришлось повиноваться. Коконнас вышел из своей камеры и увидел человека в черном — обладателя столь неприятного голоса. Это был пристав, маленький горбун, который, несомненно, пошел по судейской части затем, чтобы скрыть под длинным черным одеянием другой свой недостаток: он был кривоног.
Коконнас начал медленно спускаться по винтовой лестнице. На втором этаже конвой остановился.
— Спуститься-то спустились, но не настолько, насколько нужно, — прошептал Коконнас.
Дверь открылась. У Коконнаса было зрение рыси и чутье ищейки; он сразу почуял судей и разглядел в темноте силуэт человека с голыми руками, при виде которого пот выступил у него на лбу. Однако он принял веселый вид, слегка склонил голову налево, как предписывали правила той эпохи и, подбоченясь, вошел в зал.
Кто-то отдернул занавес, и Коконнас в самом деле увидел судей и секретарей суда.
В нескольких шагах от судей и этих секретарей сидел на скамейке Ла Моль.
Коконнаса подвели к судьям. В ожидании вопросов он встал против них и кивком головы с улыбкой приветствовал Ла Моля.
— Как ваше имя, сударь? — спросил председатель суда.
— Марк-Аннибал де Коконнас, — изысканно вежливо отвечал он, — граф де Монпантье, Шено и прочая, и прочая; но я полагаю, что наши титулы вам известны.
— Где вы родились?
— В Сен-Коломбане, близ Сузы.
— Сколько вам лет?
— Двадцать семь лет и три месяца.
— Хорошо, — сказал председатель суда.
«Видно, ему это понравилось», — пробормотал Коконнас.
— Теперь скажите, — выждав, пока секретарь запишет ответы обвиняемого, продолжал председатель:
— С какой целью вы оставили службу у герцога Алансонского?
— Чтобы быть вместе с господином де Ла Молем, вот с этим моим другом, который оставил у него службу за несколько дней до меня.
— Что вы делали на охоте, когда вас арестовали?
— Как что?.. Охотился, — ответил Коконнас.
— Король тоже был на этой охоте, и там у него начались первые приступы той болезни, которой он страдает в настоящее время.
— По этому поводу я ничего не могу сказать — я был далеко от короля. Я даже не знал, что он чем-то заболел. Судьи переглянулись с недоверчивой усмешкой.
— Ах, вы не знали?.. — переспросил председатель.
— Да, сударь, и мне очень жаль короля. Хотя французский король и не является моим королем, но я чувствую к нему большую симпатию.
— В самом деле?
— Честное слово! Не то что к его брату, герцогу Алансонскому. Признаюсь, его я…
— Речь идет не о герцоге Алансонском, сударь, а о его величестве…
— Я уже сказал вам, что я его покорнейший слуга, — ответил Коконнас с очаровательной развязностью, принимая небрежную позу.
— Если, как вы утверждаете, вы действительно слуга его величества, то не скажете ли суду, что вам известно о магической статуэтке?