«Ясно, — подумал Генрих, — Шико рассердился из-за того, что я оказался неправ. Боже мой, как мелочны люди! И даже самые умные из них».
Как ни был осторожен Шико, шпоры его не могли не звякнуть, когда он спускался по лестнице Лувра; на этот звон оборачивались люди и отвешивали Шико поклоны, ибо всем было известно, какое он занимает при короле положение, многие кланялись ему ниже, чем стали бы кланяться герцогу Анжуйскому.
Зайдя в сторожку у ворот Лувра, Шико остановился в уголке, словно для того, чтобы поправить шпору.
Капитан, присланный герцогом де Гизом, вышел минут через лять после Шико, на которого не обратил никакого внимания. Он спустился по ступенькам и прошел через луврские дворы, весьма гордый и довольный, ибо, судя по оказанному ему приему, король не имел никаких подозрений относительно герцога де Гиза. В то самое мгновение, когда посланец вступил на подъемный мост, его вернул к действительности звон чьих-то шпор, показавшийся ему эхом его собственных.
Он обернулся, и велико же было его изумление при виде благодушного и приветливого лица своего недоброй памяти знакомца буржуа Робера Брике.
Борроме открыл рот на полфута в квадрате, как говорит Рабле, и остановился.
— Черт побери! — произнес Борроме.
— Тысяча чертей! — вскричал Шико.
— Это вы, мой добрый буржуа?
— Это вы, преподобный отец!
— В шлеме!
— В кожаной куртке!
И оба бравых вояки в течение нескольких секунд переглядывались, как два петуха, готовые сцепиться друг с другом.
Борроме первый сменил гнев на ласку.
Лицо его расплылось в улыбке, он произнес:
— Ей-богу, и хитрая же вы бестия, метр Робер Брике!
— Я, преподобный отец? — возразил Шико. — Но скажите, пожалуйста, почему вы меня так называете?
— Вспомните нашу встречу в монастыре Святого Иакова, где вы выдавали себя за простого буржуа.
— Вот как, — возразил Шико благодушно, — что же в таком случае сказать о вас, сеньор Борроме?
— Обо мне?
— Да, ведь вы выдавали себя за монаха и не очень-то дружелюбно обошлись со мной в монастыре, брат капитан, — сказал Шико.
— Я же принял вас за буржуа, а вы сами знаете, мы, военные, буржуа в грош не ставим.
— Это правда, — рассмеялся Шико, — равно как и монахов! Тем не менее я попал в вашу западню, ибо это переодевание было западней. Бравый капитан, вроде вас, не променяет без причины мундир на рясу.
— От собрата военного, — сказал Борроме, — у меня тайн нет. Признаюсь, в монастыре Святого Иакова у меня есть кое-какие личные интересы. А у вас?
— У меня тоже. Но… тсс!..
— Давайте побеседуем обо всем этом, хотите?
— Горю желанием, честное слово!
— Ну так вот, я знаю в Париже один кабачок, которому, на мой взгляд, равных нет.
— Я тоже знаю один такой, — сказал Шико. — Ваш как называется?
— «Рог изобилия».