Генерал армии А. А. Епишев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Такого еще не бывало в моей практике. И все-таки в чем ошибки, в каком материале?

Пауза. И затем:

— Слушай, Макеев, кто кому делает указания — я тебе или ты мне?

— Указание даете вы мне, но я хочу понять смысл ваших указаний.

В результате из всего «ошибочного» номера «критик» не смог назвать ни одного конкретного факта.

Что касается Алексея Алексеевича, то он лично следил за газетой, всегда поддерживал выступления принципиальные, острые.

Помнится, в июне 1982 г. мы получили письмо майора В. Семенюги. Суть его: некоторые коммунисты авиационной части забыли о моральных нормах, используют служебное положение в корыстных целях, солдаты из материалов части строят им личные гаражи, спирт, выделяемый для обслуживания боевых самолетов, уходит на потчевание «нужных» людей и тому подобное. После проверки фактов письмо газета опубликовала. Редакция обратилась к читателям с просьбой высказаться по поднятым автором письма вопросам. Отклики потом публиковались под рубрикой «Принципиальность коммуниста». Так как письмо было острым, по тем временам непривычным, ибо автор касался ряда «запретных» тем, мы не без волнения ожидали реакцию на него руководства ГлавПУ. Ждать пришлось недолго. Утром того же дня, когда вышел номер газеты с письмом майора В. Семенюги, в редакцию позвонил генерал-полковник М. Г. Соболев и сказал, что начальник Главного политического управления высоко оценивает публикацию. Принято решение привлечь внимание политорганов к письму, надо обсудить его в парторганизациях. Как мы узнали, А. А. Епишев поручил управлению организационно-партийной работы взять под свой контроль критическое выступление газеты, чтобы не было расправы над автором.

Требовательность Алексея Алексеевича сочеталась с заботой о кадрах «Красной звезды», о том, чтобы редакция пополнялась опытными работниками. Когда в 60-е годы из коллектива ушли многие журналисты-фронтовики, возникла необходимость укрепить редакцию молодыми, способными работниками. Для этого необходимо было повысить штатные категории, воинские звания по многим должностям, чтобы на них можно было пригласить опытных офицеров из войск и других органов печати. Епишев поддержал нашу просьбу.

В своей практике руководства идеологической работой А. А. Епишев утверждал принципы комплексного подхода к коммунистическому воспитанию советских воинов. В армии и на флоте получают широкую известность такие его работы, как «Могучее оружие партии. Некоторые вопросы партийно-политической работы в армии и на флоте» (1973 г.), «Идеологическая борьба по военным вопросам» (1974 г.), «Идеологическая работа в современных Вооруженных Силах» (1978 г.), «Идеям партии верны» (1981 г.), «Актуальные вопросы партийно-политической работы в армии и на флоте» (1984 г.). В них обобщается опыт организационно-партийной и идеологической работы в Вооруженных Силах применительно к новым условиям, с учетом происходящих в армии и на флоте изменений, возрастающей агрессивности империализма. Аргументированные суждения автора по целому ряду вопросов партийного строительства, обучения и воспитания воинов помогали командирам, политработникам, партийным и комсомольским активистам строить свою работу с личным составом на научной основе.

В 70-е годы все большую важность приобретало глубокое осмысление военными кадрами проблем войны и армии в условиях вероятного развязывания силами империализма ядерной войны. В штабах, политорганах, учреждениях, на кафедрах сталкиваются различные мнения о сущности возможной мировой войны, о содержании советской военной науки, призванной разрабатывать на прочной основе марксизма-ленинизма назревшие теоретические проблемы советского военного искусства. В Главном политическом управлении многое делалось для того, чтобы творческая дискуссия не замыкалась в рамках научных абстракций, а помогала глубоко исследовать назревшие военные теоретические проблемы. Строгую оценку получали попытки некоторых товарищей под видом связи с жизнью поставить под сомнение истинность отдельных положений марксистско-ленинского учения о войне и армии. Четкая позиция А. А. Епишева по дискуссионным вопросам способствовала творческому развитию теории.

Генерал-полковник Д. А. Волкогонов рассказывает: «В 1976 году готовилась научно-практическая конференция руководящих военных кадров, посвященная актуальным задачам развития советского военного искусства. Случилось так, что тезисы доклада, с которым на конференции предстояло выступать Министру обороны СССР Маршалу Советского Союза А. А. Гречко, поступили в ГлавПУ буквально накануне конференции. В отделах познакомились с ними и высказали ряд замечаний, направленных на уточнение некоторых формулировок, определений оценочного порядка. В тезисах, в частности, отождествлялись понятия «война» и «вооруженная борьба», нечетко анализировалось соотношение марксистско-ленинского учения о войне и армии и советской военной науки. Алексей Алексеевич сам познакомился с тезисами и согласился с высказанными в отделах замечаниями. Но ему было хорошо известно, что тезисы в таком виде уже размножены и разосланы членам коллегии Министерства обороны, а также многим другим военачальникам. Как быть? Алексей Алексеевич идет к докладчику и настоятельно просит внести в тезисы принципиальные поправки, изменения. Говорят, разговор был долгим. В конце концов А. А. Гречко согласился с мнением начальника ГлавПУ».

Принципиальная позиция характеризовала А. А. Епишева во всем, что касалось военно-исторической науки. Он принимал самое непосредственное участие в создании и становлении Института военной истории Министерства обороны СССР. Много раз встречался Алексей Алексеевич с научными работниками института, ориентируя их на комплексное исследование актуальных проблем развития армии и флота. В выступлении на партийном собрании коммунистов института в феврале 1977 г. начальник ГлавПУ подчеркивал: «Институт становится головным военно-теоретическим научно-исследовательским центром Вооруженных Сил. Неизмеримо расширяется круг его задач, фактически охватывающий основные проблемы советского военного строительства, исследование важнейших оперативно-стратегических, социально-политических и военно-исторических проблем».

К слову, уже когда А. А. Епишева не стало, в Институте военной истории проводилось совещание военных, историков, посвященное повышению качества военно-исторической работы в Советских Вооруженных Силах. Участники его обменивались мнениями о том, как повысить теоретический уровень исследований, как добиться, чтобы в военной истории полностью восторжествовали правдивость, объективность. Встал вопрос и о причинах застойных явлений, затронувших и военно-историческую науку. Генерал-лейтенант в отставке Н. Г. Павленко попытался связать эти причины с деятельностью отдельных руководителей, в том числе был назван и А. А. Епишев. Ряд присутствующих товарищей, возражая против такой трактовки вопроса, попросили выступающего привести хотя бы один-два конкретных факта в подтверждение своих слов. Как и следовало ожидать, весомых фактов товарищ Павленко не привел.

От А. А. Епишева, понятно, многое зависело, и то, чтобы военная история развивалась и писалась правдиво, объективно. Многое, но не все. Думается, он сам имел свое твердое мнение по ряду вопросов нашего прошлого, имел, высказывал его, но дело дальше не двигалось. Так было, скажем, в 1966 г. На заседании редакционной комиссии шеститомного издания «История Великой Отечественной войны» высказывались предложения о ее переиздании. Алексей Алексеевич в принципе поддержал предложение, но высказался за то, чтобы содержание томов предварительно было самым серьезным образом разобрано с позиций научного анализа, выяснения истины, правды. Как известно, переиздание труда задержалось.

А. А. Епишев был членом Главной редакционной комиссии двенадцатитомного труда «История второй мировой войны 1939 — 1945», а также заместителем председателя Главной редакционной комиссии восьмитомной Советской Военной Энциклопедии. Многие его предложения вносились в содержание этих изданий и получали одобрение. Так было с периодизацией Великой Отечественной войны, когда отдельные военные историки хотели отойти от устоявшейся периодизации. В центре полемики оказался вопрос о рамках коренного перелома в ходе Великой Отечественной и всей второй мировой войны. Алексей Алексеевич отстаивал утвердившуюся оценку. Большое теоретическое и методологическое значение имело обоснование актуальных военно-исторических проблем в названных трудах, как и четкое определение категорий теории военного искусства, военного строительства, обучения и воспитания. За активное участие в подготовке и издании многотомного труда «История второй мировой войны 1939 — 1945» А. А. Епишев вместе с другими военачальниками и учеными был удостоен Ленинской премии.

Конечно, двенадцатитомный труд создавался долго, не в полной мере был использован и архивный материал, и, естественно, он не во всем отвечает возросшим требованиям к исследованию истории второй мировой войны. В нем получили освещение события, процессы, характеризующие стратегический уровень войны. Что же касается действий оперативно-тактического порядка, то они раскрыты слабо, излишне много внимания в труде уделено отдельным операциям, всесторонне не проанализированы причины поражений, особенно в первый период войны.

В последнее время в пылу полемики о ликвидации «белых пятен» в истории минувшей войны отдельные историки, писатели склонны считать двенадцатитомный труд слабым в научном отношении, односторонним в исследовании прошлого. Такая точка зрения, думается, не соответствует истине. Названный труд может служить и ныне методологической основой для дальнейшего исследования причин возникновения второй мировой войны, ее характера, хода и исхода, для использования в интересах военно-патриотического воспитания.

С каждым годом в боевом строю оставалось меньше участников Великой Отечественной войны. Их сменили молодые люди, которые знали о жестокой битве с фашизмом, о нашей Великой Победе только из учебников, художественных произведений, кино. В этих условиях повышалась роль воспитания молодежи на истории, на примере мужества и героизма старших поколений защитников социалистического Отечества. А. А. Епишев понимал, что эффективность такого воспитания всецело зависит от объективного, правдивого освещения героического прошлого. Он остро выступает против попыток отдельных историков и ветеранов войны отойти от истины, показать исторические события в выгодном для себя свете, а то и просто приписать чужую славу.

В середине 60-х годов в печати появляется ряд работ Маршала Советского Союза В. И. Чуйкова, в которых он выдвигает тезис о вроде бы существовавшей зимой 1945 г. возможности для взятия Берлина на два месяца раньше. Свои выводы В. И. Чуйков обосновывал в мемуарах «Конец третьего рейха», опубликованных в журнале «Октябрь», в рукописи одноименной книги, представленной в Военное издательство, а также в воспоминаниях «Капитуляция гитлеровской Германии», опубликованных в журнале «Новая и новейшая история». Вполне естественно, что тезис вызывал справедливое возражение со стороны ветеранов войны, историков, просто советских граждан. За тезис ухватилась и буржуазная пропаганда. Западногерманский журнал «Шпигель», ссылаясь на В. И. Чуйкова, утверждал, будто русские преднамеренно затягивали наступление на Берлин, в результате чего немцы понесли излишние потери. Главное политическое управление ставит вопрос о том, чтобы положить конец фальсификации вопроса, который всем известен. Центральный Комитет партии поручает А. А. Епишеву лично заняться этим делом.

17 января 1966 г. в Главное политическое управление Советской Армии и Военно-Морского Флота приглашаются Маршалы Советского Союза И. Х. Баграмян, М. В. Захаров, И. С. Конев, В. С. Москаленко, К. К. Рокоссовский, В. Д. Соколовский, В. И. Чуйков, главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров, генерал армии П. Ф. Батицкий, генерал-полковники П. И. Ефимов, Н. В. Егоров, М. Х. Калашник, М. И. Повалий, К. Ф. Скоробогаткин, генерал-майоры С. Н. Козлов, Н. И. Макеев, Н. Г. Павленко, генерал-майор авиации А. И. Копытин, полковники А. Н. Грылев, В. С. Рябов, В. М. Макаров. В зале присутствовал также заместитель заведующего отделом административных органов ЦК КПСС Н. И. Савинкин.

Такая представительная встреча не только сыграла свою заметную роль в углублении знаний о минувшей войне, но и показала, с одной стороны, большую пользу открытой, прямой полемики в выяснении истины, а с другой — умение А. А. Епишева вести такую полемику. Оправданным, пожалуй, будет привести всего несколько выдержек из стенограммы, которая велась на встрече в кабинете начальника Главного политуправления.

Генерал армии А. А. Епишев: «Мы собрались сегодня для того, чтобы обсудить, прав или не прав товарищ Чуйков, утверждая, что войну против немецко-фашистских захватчиков можно было закончить в феврале 1945 г. Как будем обсуждать этот вопрос? Давайте сначала заслушаем доклад начальника Военно-научного управления генерал-полковника К. Ф. Скоробогаткина о стратегической обстановке, которая сложилась на берлинском направлении в феврале 1945 г. Потом предоставим слово Маршалу Советского Союза В. И. Чуйкову и послушаем других товарищей».

Присутствующие согласились с таким порядком беседы. После доклада генерал-полковника К. Ф. Скоробогаткина выступил Василий Иванович Чуйков.

Маршал Советского Союза В. И. Чуйков: «В феврале до Берлина оставалось 60 километров, но мы остановились. Когда мы начали Висло-Одерскую операцию, главные силы противника были в Арденнах. Гитлер часть сил перебрасывал из Берлина к Будапешту. Ставка утвердила наступление на Берлин, а командующие фронтами отказались от наступления. В начале февраля у нас было достаточно сил для того, чтобы взять Берлин».

Генерал армии А. А. Епишев: «Ваше мнение, товарищ Чуйков, о противнике — это ваше личное мнение. Вы заявляете, что на заключительном этапе войны у немцев, мол, никаких сил не было, они были разбиты. А с кем же тогда вели ожесточенные бои советские войска? Так нельзя подходить к оценке столь суровой войны с фашистской Германией. Это принижает заслуги Советских Вооруженных Сил».

Маршал Советского Союза И. С. Конев: «После успешной Висло-Одерской операции мы думали быстро дойти до Берлина. Когда форсировали Одер, планировали развитие операции на Берлин. Ставка нас поддержала и сообщила, что 1-й Белорусский фронт планирует то же. Это нас еще более обязывало к наступательным действиям. Но жизнь внесла коррективы. Как только наши войска перешли в наступление с плацдармов на Одере, мы сразу же почувствовали сильное сопротивление врага. Перед нами оказались немецкие дивизии, переброшенные с запада, с флангов, из резерва. У немцев возник новый фронт обороны с организованной системой огня, с соответствующими резервами. Попытки некоторых наших армий прорвать оборону противника не имели успеха. И 1-й Белорусский фронт, выйдя на Одер, приостановил наступление в связи с действиями померанской группировки противника.

Войска нашего фронта физически устали. У нас были значительные потери в людях, танках. Стрелковые дивии состояли из 3 — 4 тысяч человек. Мы имели всего лишь 50 — 60 процентов боеготовых танков. Тыл растянут на 500 километров. Подвоз ограничен. Боеприпасы остались на сандомирском плацдарме. Бензина на наступление не было. Голодный паек во всем. Если бы мы наступали, неизвестно, что было бы».

Маршал Советского Союза М. В. Захаров: «Могла бы быть Варшавская операция времен гражданской войны».

Маршал Советского Союза И. С. Конев: «Василий Иванович, бросьте вы полемику с Г. К. Жуковым. Зачем нам поднимать этот вопрос? Были у нас ошибки? Да, были. У меня? Были. У Ставки? Были. У вас, Василий Иванович? Были. Но разве в этом дело? Мы одержали победу в жестокой войне. Против советских войск немцы дрались до последнего. Берлин нам достался тоже с большими потерями. Мы воевали не с ветряными мельницами, а с сильным противником. И надо в полный голос говорить о беспримерном подвиге советских людей в Великой Отечественной войне.

Вы, Василий Иванович, воевали замечательно, а теперь устраиваете ненужные драчки. Давайте прекратим это».