И я написал быстро, легко, уставом: «Тоня! Я тебя люблю!», выдрал лист и протянул ей.
− Это устав? – испугалась она.
− Ну да.
− Четырнадцатый век?
− Да, − я не стал вдаваться в подробности. Там с датами всё приблизительно, в этом русском средневековье, устав-то от греческой письменности. − Хочешь быть друзьями по способностям?
− Но я… − сказала она.
− Правильно: не хочешь, – рассмеялся я.
− Но я… я тайный покупатель… была… случайно вышло, − стало лепетать она.
А я обнял её и добавил горячо:
− Это было один раз, только один раз, − имея в виду и её, и себя.
У неё засигналил телефон.
Она поспешно ответила на звонок и стала прощаться. Я заставил себя подняться.
− Я провожу, до маршрутки?
− Нет, нет. Я сама.
− Почему?
− Вы по-разному писать можете? Почерками или шрифтами?
− Меня в аспирантуру не взяли, − неожиданно сам для себя выпалил я.
− Ой. Доска твоя! А рюкзак?!
− Точняк! Я развернулся, побежал к лавке, скейт стоял на том же месте, у лавки.
Я забыл всё на свете, как когда-то давно она. После она мне рассказала, что очень волновалась, это была её первая продажа в городе.
− Странно, что тебя в аспирантуру не взяли. Сейчас вроде всех берут, можно попроситься. Или вы плохо учились?
− Да нет, нормально учился.
− Значит кто-то тебя там невзлюбил. – Она не спрашивала, она утверждала. Потом, когда я узнал Тоню ближе, я часто бесился на эту её черту: она всё всегда знала.
Мы молча шли до входа в парк, минут пять, а то и семь, банки давали на спину. Я подумал – может пригласить в гости, просто пригласить. Но, мучился я, будет выглядеть странно, обычно приглашают в кафешку, в кино – больше у нас в Мирошеве пригласить некуда. Но я не хотел с ней сидеть ни в каких едальнях. Я хотел чтобы мы сидели в нашей кухне. Я чувствовал, что мне с ней легко, она резковата, она быстро соображает. Тут я понял, что до сих пор сжимаю в кулаке купюру:
− Вот тебе деньги на маршрутку. Приезжай ко мне завтра.
Она стала отказываться от денег.
− Я тут недалеко живу, в десяти остановках от этой остановки, − и я рассказал, где живу. Потом поговорили, где живёт она. И тут наткнулись на ворота парка.
− До свидания, Антоний, − сказала она, опять покраснела.
Мы переходили вместе дорогу, остановка была чуть поодаль. Сейчас подъедет маршрутка и увезёт её.
Стояли на остановке люди, много людей, и мы с народом, но поодаль, никто особенно не обращал на нас внимания, и прекрасно.