− Он разве не в Москве?
− Не знаю. В колледж зашёл, мы погуляли в парке.
− Ой, мама. Больше всего я рад, что он не сможет с тобой гулять, когда ты насовсем переберёшься…
− Ты вбей его новый телефон, у него ещё один номер.
− И не подумаю. – Но подумал и вбил его номер…
− Любовь витает, не находишь? – спросил Дан, наверное он читал по лицу.
− Данёк-романтик, – рассмеялся Савва, он выпил больше нас, он любил терпкое и сладкое в отличие от меня, его разморило в вечерних лучах, он запьянел.
− Антоний! А как там твоя Антония?
− Антонина.
− Вот. Не хочешь ли ты снова со своей?
Я пожал плечами – мне не хотелось говорить на эту тему.
− Ну так что? – не унимался Дан.
− После всего, что случилось?
− Ну а что случилось?
− Скажешь – не ты ей писал о наших приключениях в Петербурге?
− Что за приключения? – насторожился Савва, он был совсем не сплетник, у него полностью отсутствовала эта страсть Дэна знать, кто как и кто с кем.
− Я напился, а Дэн меня спалил.
− Ага. Я просто поделиться хотел, пожаловаться, как мне тяжело. Я тоже был, между прочим, нетрезв.
− Да ну, − Савва потерял всякий интерес к разговору.
− Но я нетрезвый Лизе твоей не пишу ничего. Всё, Дан, − я поднял ладонь, успокаивая его. – Я не хочу даже вспоминать. Будем считать, что этого не было.
− Ну так что Тоня твоя? Пишет? – не унимался Дан.
− Писала.
− Ну а ты?
Я проигнорил вопрос.
− Ну, а почему, Антоний? – спросил серьёзно Дэн. Дэн такая прилипала!
Я не мог им рассказать всего, всю подноготную, они только знали, что я случайно вышел на Тоню когда остался один и захотел прикупить варенья. Савва даже пробовал варенье, я ему приносил. Он раздумывал, пекари одобрили, кондитеры забраковали. Я с удивлением узнал, что у Тони не варенье, а среднее между вареньем и джемом.
− Почему Антоний? – спросил и Савва.
−А почему вас это беспокоит?
− Да просто интересно. У вас была любовь…
− Была. И что?