− Почему?
− У него условный мужик в романах, ненастоящий, неживой. Лубочный.
− Но ведь люди зачитывались. Ты посмотри: какая живопись!
Жорыч имел в виду полотно при входе под названием «Новый роман». Дамы в накрахмаленных старинных юбках читают где-то на природе около усадьбы книгу, рассматривают её, обсуждают.
− Сравнили, Николай Георгиевич. В каждом времени своё чтиво.
− Но Аксаков-то хвалил.
− Я не спорю. Загоскин был популярный. Но средний автор, средний.
Жорыч снисходительно улыбнулся, кажется, он мне не поверил. Савва всё это время устало сидел за столом.
− Ну до вечера, Антоний. Отдыхай. Последний день на свободе, – и засмеялся громогласно, раскатисто.
Мысли путались от всех этих впечатлений и размышлений. Надо приходить в себя и втягиваться в работу. В выходные я прошёлся по библиотекам, и в церковную, и в городскую, покопался в архивах. В городе, в позапрошлом веке выходила не газета, а так называемый «Листок», малоинформативный с точки зрения эпохи, скорее такой рекламно-поздравительный. И я нашёл рекламу ресторана, который тогда был трактиром, но трактиром не дешёвым, с номерами. Плохо, что Мирошев был совсем маленьким тогда городком, больше даже крепостью – преградой от подхода врага, препятствием. Из-за этого – скуднейшие сведения. Просматривая мирошевские листки с рекламой ресторана, я наткнулся на фамилию Штукарь. Что это? Совпадение? После революции ресторан национализировали − теперь он снова частный. Интересно, думал я, Жорыч – настоящий владелец ресторана?
Я не долго перестраивался на новый ночной режим. Главное было вернуться домой до трёх и сразу лечь спать. Если нет, то уже заснуть лично мне становилось проблематично. Через две недели я совершенно освоился и начал работать один, без помощников в лице Филипчика и охранника-горы Петюни. Здесь закат радовал больше, чем в окне офиса, там закат замурованный в бетоне, здесь же – устремлённый в вечность и бесконечность: возвышение и тут же спуск, панорама, живописный центр города, старинная колокольня. Спокойствие как на картине Левитана, самой пронзительной его картине. Здесь все в предчувствии ежедневного праздника, все довольны, а вокруг – покой, умиротворение, машины как муравьи, люди как мухи…
Савва въехал на стоянку ресторана на крузаке с прицепом. Я уже писал, что обычно Савва приезжал на порше – дорогой, но слегка помятой машине (он постоянно бился в городе о решётки, которыми у нас утыканы все дворы и дороги, и не успевал выправлять), которую он обожал. Савва был помешан на автопарке, но определённом – на кроссоверах. Это была его страсть. У ресторана всегда стояли два седана для курьерской доставки с большими и удобными багажниками для транспортировки продуктов, особенное беспокойство вызывали заказанные торты. Для таких громоздких заказов Савва разработал специальные устройства из пенопласта, которые собственноручно мастерил и устанавливал в багажники.
− Тойота с прицепом! Вижу впервые, − заметил я, смеясь, по поводу крузака.
− Мой рабочий калибр, − гордо, с превосходством усмехнулся Савва. − Тут такие дела, Антоний… − Мы обменялись рукопожатием. – Как тебе? Только из ремонта пригнал. Бензина много жрёт, но у каждого, знаешь же, свои недостатки. Зато в обслуге подешевле порша. − Савва всегда торопился, стрелял словами, как из пулемёта, и тогда выражался невнятно, быстро, как ключевики из поисковика читал, часто я не сразу мог понять, о чём он. – Выезжать будем, Антоний, по деревням и весям. Сейчас осень, забой массовый. Нам нужно хорошее мясо. Одежда подходящая есть?
− В смысле?
− Спортивный костюм, куртка старая, шапочка-пидорка, чтоб ближе к народу.
− Всё есть.
− Значит, завтра утром мы в путь. Осень – сбор урожая. «Мужики Загоскина» − не забывай. Это не для красного словца, это традиция.
− Понял, – я не стал возмущаться: завтра мой выходной. Судя по зарплате, которая пришла на карту, платили в «Мужиках» щедро.
За сентябрь было как минимум двадцать звонков с предложением говядины и свинины. Савва выискивал фермеров с отличной продукцией и с нулевым промо по всей округе и даже в соседней области (так что Жорыч характеризовал географию поставщиков не совсем точно, чтобы не отпугнуть меня дальними поездками). Савва всегда брал меня на переговоры. Я с удовольствием ездил и общался с людьми. Я обожал наши осенние поездки – всё-таки сильно уставал в ресторане, а тут − вместо оформления заказов по телефону и интернет-переписки – воздух, скорость. С ветерком, как говорится. Когда закончилось время забоя, я даже расстроился. Но Савва брал меня и на склады. Ему было хорошо со мной. Я это чувствовал. Савва жил в мире цифр, жалел, что не уговорил отца выстроить гостиницу, жаловался, что приходится обходиться малым. Но он не постоянно думал о делах. Такие вот сожаления его накрывали, когда доходы у ресторана проседали. Он ныл и плакался. Но планы строил грандиозные:
− Главное, чтобы не укокошили, потихоньку втираться в доверие к сильным мира сего, − признался он, когда выпил больше положенного. Мне было неприятно слушать такие откровения, я не верил, что Савве позволят расшириться. Я снова надолго озадачился: как же они смогли завладеть рестораном?
В ту мою первую октябрьскую поездку я заспанный, с ленцой и неохотой выполз на проспект и стал ждать Саввину тойоту-ленд-крузер с прицепом. Я залез в машину и мы помчались по проспекту, прочь от цивилизации. Савва летел за рулём, если можно так выразиться, но вёл спокойно, без мата, не то, что Дан. Его светлые жидкие волосы шевелил ветер. Лицо его перестало выражать презрение и озабоченность, одухотворённое лицо, смешливое, тонкий нос, тонкий профиль, еле заметные веснушки. На бездорожье прицеп подпрыгивал на выбоинах и поворотах. − Вот это жизнь, чуешь Антон? За рулём жизнь. Ещё бы дороги сделали нормальные. Я тебе тоже дам повести.
− Нет, нет, − я стал отнекиваться. Мне совсем не хотелось вести крузак по поселковым дорогам.
− Посмотрим. Не верю, что не хочешь. Все мечтают о машине. Ну ничего. Скоро и ты будешь на колёсах. А пока – наслаждайся. Сейчас на поле свернём, дальше в лес, будет не до расслабухи.
Я несколько опасался леса. Но кроме испуганных грибников и мокрой колеи всё по-прежнему отлично.
Когда мы выехали на очередную поляну, покрытую коровьими лепёшками, Савва сказал:
− Сейчас подъедем. Ты будешь разговаривать.
− Насчёт говядины?
− Насчёт всего. Менеджер ты или где? Только не позволяй им перечислений им на карту – запутать могут: получили – не получили… Один раз так обманули. Наличка.
− Савва! Опасно же наличкой!