Это не помешало советским властям дать ему в 1951 году пятнадцать лет лагерей.
Последним представился начальник 3-го административного отдела Бюро, ведавшего учетом эмигрантов, Н. Е. Гроссе.
Именно через этот отдел японская разведка подбирала кадры для разведывательно-диверсионных отрядов.
Для разведывательной и контрразведывательной деятельности 3-й отдел Бюро использовал агентурно-осведомительную сеть, наружное наблюдение, технику для прослушивания телефонных разговоров и другие оперативные средства.
Рядом с Гроссе сидел его заместитель Иван Владимирович Павлов, который дружески подмигнул ему.
Несколько обособленно от всех сидели начальник военным отдела Харбинского монархического центра генерал М. С. Кузьмин и начальник контрразведки полковник Жадвоин, в прошлом начальник особого отдела армии Колчака полковник В. П. Жадвоин.
Отношения между монархистами и фашистами были натянутые, что не мешало им проводить совместные диверсионные акции на своетской территории.
Более того, Родзаевский в случае необходимости обращался за помощью к полковнику Жадвоину, полагаясь на его огромный опыт и разветвленную агентуру.
И какой бы героической биографией и громким именем не обладал Анненков, он тоже подлежал проверке.
В самом углу комнаты разместился бывший белогвардейский генерал А. И. Космин, являвшийся руководителем одного из отделов антисоветской террористической организации «Братство русской правды».
Генерал был известен как человек, лишенный даже намеков на какую-либо мораль и вследствие этого готовый на все.
И именно его так удачно использовала японская разведка перед захватом Маньчжурии.
В Харбине находились многие иностранные консульства и колонии, то японцам важно было создать формальный повод для оккупации города.
С этой целью полковник японских спецслужб Осава связался с Родзаевским и приказал ему создать в Харбине видимость беспорядков.
Вот тогда-то и встпуил в дело Косьмин, чьи люди из организации «Братство русской правды» подложили несколько гранат в помещениях японской военной миссии, японского консульства, японского гражданского общества и еще в одно из японских учреждений в Харбине.
Когда эти гранаты были обнаружены, то японцы рассказали об этом в газетах и заявили дипломатическим путем протест против, якобы, имевших место попыток со стороны китайцев взорвать японские учреждения.
В декабре 1931 года Косьмин по поручению Осавы устроил вместе с членами РФС стрельбу на центральных улицах Харбина в ночное время.
После чего японские газеты сообщили, что в Харбине царит полная анархия, китайские полицейские безнаказанно стреляют на улицах и грабят гражданское население.
По этому поводу японским консульством в Харбине был заявлен протест китайским властям.
В первых числах января 1932 года в одном из китайских магазинов города Харбина, произошла драка между русским покупателем и китайскими продавцами.
Для того, чтобы раздуть этот инцидент, Косьмин, по заданию все того же Осавы, направил в указанный магазин несколько членов своей организации, которые учинили там погром.
Затем началось массовое побоище между русскими и китайцами.
В итоге этой провокации несколько человек было убито.
Для того, чтобы еще больше усугубить этот инцидент, Осава поручил Родзаевскому и японскому журналисту Накамура отправиться на автомашине с японским флагом к месту происшествия.
Он предупредил, что машина будет обстреляна.
Рядом с местом проишествия машину обстреляли неизвестные, после чего японцами снова был заявлен протест китайским властям и корпусу иностранных консулов.
При этом японцы беспардонно заявили, что китайские полицейские обстреливают машины с японским флагом и совершили покушение на Родзаевского и Накамуру.
После этих провокаций части Квантунской армии 5 февраля 1932 года захватили Харбин и начали оккупацию Северной Манчжурии.
— Друзья, — заговорил Родзаевский, — сегодня мы имеем одновременно радостную и редкую возможность услышать человека, который всего три месяца назад проживал в России, и задать ему имеющиеся у нас вопросы… Прошу вас!
Раздались сдержанные аплодисменты.