Операция «Престол»: читать начало книги онлайн

— Анненков Алексей Петрович! — представился он.

— Генерал Кислицын! — первым отозвался мужчина лет шестидесяти с восточным типом лица и усами. — председатель Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурии…

Владимир Александрович Кислицын эмигрировал в Харбин в ноябре 1922 года.

За неимением ничего лучшего, он сначал работал дантистом, а потом служил в полиции.

В Маньчжурии он возглавлял местный клуб «легитимистов», которые поддерживали Кирилла Владимировича как законного наследника русского престола.

В 1928 году Кирилл Владимирович произвел его в генералы, и уже в этом звании он командовал отрядом русских добровольцев во время конфликта на КВЖД.

В 1935 году Кислицын создал Дальневосточный Союз Военных под лозунгом «За Веру, Царя и Отечество», который к 1939 году насчитывал 11 500 человек.

В 1938 году Кислицын стал председателем созданного японцами Бюро по делам российских эмигрантов. По его инициативе в Харбине на Соборной площади 7 ноября 1940 года был заложен, а 8 июня 1941 года — открыт Памятник борцам против Коминтерна.

Следущим представился сидевший рядом с Кислицыным его секретарь, а заодно помощник Родзаевского и начальник Дальневосточного сектора партии М. А. Матковский, сын расстрелянного по приговору советского суда 8 июня 1920 года генерала царской армии.

Участник «белого движения» и Гражданской войны на Дальнем Востоке, он в 1935 году вышел из РФП и работал в Главном бюро по делам российских эмигрантов Маньчжурской империи начальником разведывательно-контрразведывательного отдела.

По свидетельству сотрудника советского консульства в Харбине Георгия Георгиевича Пермякова, Матковский с 1935 года являлся агентом советской разведки под агентурным псевдонимом «Заря».

В августе 1945 года он будет арестован советскими органами госбезопасности в Маньчжурии и десять лет проведет в заключении.

Как утверждали знающие люди, и его арест, иуголовное дело, и приговор были маскировочными из-за опасения за его безопасность, которой могли угрожать антисоветски настроенные эмигранты.

«В среде российской эмиграции, — напишут о нем уже после его смерти, — проживавшей в Маньчжурии, личность и деятельность Матковского М. А. получила неодинаковую оценку — от неприятия и обвинения до признания и глубокого уважения как к человеку и политическому деятелю.

Анализируя трагическую судьбу М. А. Матковского, приходишь к выводу, что он оказался заложником чести, поверив в Харбине в обещания советского консульства от имени советского правительства: „Оставайтесь на местах, не бойтесь, особенно молодежь, которая родилась тут или попала в детском возрасте в Маньчжурию. Никому ничего не будет после таких великих побед!“

Воспитанный в иных моральных параметрах, чем работники СМЕРШа, он принес себя в жертву, стараясь спасти в целом российскую эмиграцию, но стал невольной причиной тяжелой судьбы тысяч российских эмигрантов.

Именно поэтому он сохранил архив 3-го отдела Бюро для советских органов, поскольку даже не сомневался в том, что если бы не остались эти анкеты на каждого эмигранта, тогда бы хватали всех подряд, без разбора, и пострадало бы гораздо больше людей».

Тем не менее, все те, кому чекисты обещали сохранить жизнь, были расстреляны.

— Подполковник маньчжурской службы Гурген Наголян, начальник штаба бригады Асано, — представился высокий мучжина явно кавказской внешности.

Основная военная подготовка сводилась к идеологической подковке в Бригаде Асано, специальных русских частях в составе Квантунской Армии, предназначавшихся для организации саботажа и проведения диверсий в советском тылу в случае вторжения Японии в Сибирь и на Дальний Восток.

По инициативе разведки Квантунской, японской армии, в 1936 году была создана «бригада Асано», дислоцировавшаяся в посёлке, получившем кодовое название «Сунгари-2».

В ней насчитывалось 800 штыков и сабель. Пять рот русских эмигрантов маршировали в форме Красной армии и готовились к рейдам вглубь советской территории.

Ещё два отряда, по 1200 человек в каждом, базировались в городе Хайларе. Военным советником, а на самом деле командиром бригады стал японский полковник Асано Такаси.

А вот официальным комбригом, к удивлению всех, стал не атаман Семёнов, имеющий тесную связь с японской разведкой, а эмигрант армянского происхождения Гурген Наголян.

Ни в военном училище, ни в академии он не учился и не командовал даже ротой в гражданскую войну. Кадровые русские военные недоумевали и были оскорблены.

Зато Наголян закончил Харбинский юридический факультет и свободно владел китайским и японским языками.

В конце двадцатых годов Наголян поступил на службу в железнодорожную полицию КВЖД, а еще через два года вступил в Вооруженные силы Маньчжоу-Го, в которых дослужился до чина майора.

После назначения в бригаду Асано был произведен в подполковники.

Справедливости ради надо заметить, что с 1935 года Наголян работал на НКВД.

После занятия Харбина советскими войсками он выполнял для советских властей различные поручения, занимался коммерческой деятельностью и вскоре стал владельцем нескольких кинематографов в Харбине.