А в том, что ему будет такая помощь оказана, он не сомневался.
Там, в Харбине, сделают все возможное, чтобы вырвать его из этой клоаки. И денег не пожалеют…
— Есть, — кивнул Алексей. — Ладно, — разлил Алексей водку по жестяным кружкам, — давай отметим встречу!
Они выпили.
— Не знаю, почему, — сказал Преклонский, — но когда я увидел тебя, я вдруг вспомнил 5 мая 1914 года. Не забыл?
— Нет! — улыбнулся Алексей. — Ведь в тот день мы в конном строю конвоировали прибывшего в Новочеркасск Великого Князя Николая Николаевича, который на устроенном в его честь балу в Дворянском собрании поблагодарил нас за выправку, строй и умение танцевать…
— Да, — вздохнул Преклонский, — как давно это было! Строй, великий князь и бал, словно в другой жизни!
— А это и было в другой жизни, Женя, — пожал плечами Алексей, — в той, в настоящей! Ты вот напомнил мне о пятом мае, а разве можно забыть пятое декабря?
Преклонский покачал головой.
Да и как, в самом деле, можно было забыть тот самый день, когда юнкера сопровождали самого императора при его въезде в Новочеркасск на автомобиле от вокзала до Войскового Вознесенского кафедрального собора.
Затем они прошли по площади церемониальным маршем перед Государем и удостоились его похвалы.
— Боже ты мой! — задумчиво проговорил Алексей. — Неужели все это было и никогда не повториться?
— Почему не повториться? — улыбнулся Евгений. — Вполне еще может повториться, если только мы не будем сидеть, сложа руки!
— Ты думаешь, что сидеть лучше не со сложенными руками? — грустно пошутил Алексей. — Сидеть-то все равно придется!
Преклонский внимательно взглянул на него, и Алексею на какое-то мгновение показалось, что он хотел сказать ему нечто сокровенное.
Но не сказал и переменил тему.
— Ты за что здесь? — спросил он.
— Я теперь, Женя, — усмехнулся Алексей, — уголовник по кличке Граф и отбываю здесь свой срок за кражу. А ты?
— За разбой! — ответил Преклонский, решив пока не открываться старому товарищу. — И тоже в авторитете! Так что, Граф, будем знакомы, — протянул он Алексею руку, — Корнет!
— Тогда ты во время приехал, — сказал, пожимая протянутую ему руку, Алексей.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Преклонский.
— Через два дня состоится сходка, от которой зависит очень многое в нашей дальнейшей жизни…
— По причине? — снова спросил Преклонский.
— Теперь у нас, Женя, — ответил Алексей, — одна причина, война!
И уже в следующее мгновение Преклонский узнал для себя много интересного.
С самого начала военных действий в местах лишения свободы стали распространяться пораженческие настроения.
Циркулировали не имевшие под собой никакого основания слухи о том, что неоднократно судимые будут вывезены на Север и ликвидированы.
Разговоры о ликвидациях заключённых имели под собой основание, поскольку уже к осени сорок первого года такие ликвидации не только имели место, но и были достаточно массовыми.
И ничего удивительного в этом не было, посольку из районов Центральной России и других регионов, которые могли быть оккупированы фашистами, подлежали эвакуации более 750 тысяч арестантов.
Иными словами, 750 тысяч потенциальных врагов советской власти. Особенно, если учесть, что больше половины заключенных имело политическую 58-ю статью.