Один из первых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наконец и мне представился случай обратиться к полковнику Шаркани. Выслушав меня, он приказал возглавить колонну штабных машин, следующих в составе колонны полковника Мартша. Для охраны колонны я должен был попросить у полковника Надаи один саперный взвод (не менее тридцати солдат) и трое саней. В два часа дня колонна штаба будет на этой площади, где я и приму ее.

Полковник Надаи передал мне саперный взвод и трое саней, а вот колонну пришлось ждать целый час на сорокаградусном морозе. Я жалел, что рядом со мной нет ефрейтора Вереша. Он уехал в Нижнедевицк за продовольствием и пока еще не вернулся.

Не обошлось здесь без спора. Полковник Мартша хотел вклинить в колонну штаба несколько саней из своей группы, чему я решительно воспротивился, сославшись на приказ полковника Шаркани.

Пока мы спорили, прибыла колонна штаба. К нам подошел майор Чатхо, но он ничего не знал о приказе полковника Шаркани. Споры уладил подоспевший вовремя полковник. Я построил колонну, организовал охранение, и мы вклинились в общую колонну, возглавляемую полковником Мартша.

В сани, в которых ехали генерал Штомм и полковник Шаркани, были запряжены два великолепных скакуна. Дорога была плохой, кругом рытвины. В бывшем колхозе мы сделали двухчасовой привал, после чего поехали дальше уже по наезженной дороге в сторону хутора Широкого. На восточной окраине хутора натолкнулись на немецкий заслон. Обогнав колонну Мартша, мы первыми въехали на хутор. В самом хуторе нас еще раз остановили немецкие регулировщики. Оказалось, что нам нужно было свернуть несколько раньше. Пришлось выезжать на железнодорожную станцию Ивановка по целине. На станции мы узнали, что к северу от хутора стоит какая-то венгерская часть. Чатхо поехал разыскивать эту часть, которая, по нашим расчетам, должна быть не чем иным, как группой полковника Фаркаша.

Я расположил своих людей в станционном здании. Там было не намного теплее, чем на улице: ни одного целого стекла в окнах.

Вскоре на станцию приехал на штабном вездеходе порученец генерал-лейтенанта Зиберта и тотчас же отправился разыскивать генерала Штомма. Я проводил порученца генерала Зиберта к нашему генералу.

Немецкий офицер довольно грубо начал требовать от генерала Штомма, чтобы наша штабная колонна немедленно освободила дорогу, шедшую по западному берету реки Олым, и чтобы впредь ни одно венгерское подразделение не вступало на эту дорогу, так как все передвижения венгерских войск могут совершаться только по правому берегу реки и располагаться на отдых венгры могут только на той стороне.

Возвратившиеся в это время полковник Фаркаш и майор Чатхо стали свидетелями беспрецедентно грубого разговора немецкого офицера с венгерским генералом. Генерал-майор Штомм приказал полковнику Фаркашу переехать со своей группой на правый склон лощины и расположиться в селе Орловка.

Сделав это, генерал заявил во всеуслышание, что больше он никаких приказов отдавать не собирается, так как у солдат нет ни продовольствия, ни боеприпасов, а Зиберт его ни во что не ставит…

Группа полковника Фаркаша состояла из пятисот человек. Группа полковника Шаркани с группой Мартша и тыловыми подразделениями и службами насчитывала в общей сложности около восьми тысяч человек. В этой группе были автоматы, минометы, противотанковые пушки. Сюда присоединились артиллеристы 20-й дивизии, но без орудий и оружия.

Когда группа стала спускаться в долину, с севера послышались автоматный огонь и артиллерийские взрывы. Неожиданно я увидел четыре советских танка. Немецкие противотанковые пушки, стоявшие на позициях на западных склонах долины, и части, спускавшиеся в нее, открыли по танкам ответный огонь. Лошади, запряженные в сани, обезумели от стрельбы и понеслись. Их с трудом удалось сдержать, чтобы они не смяли шедшую в колоннах пехоту. Через несколько минут во всей долине началась паника. Советские танки скрылись в сторону Бабанино.

Через несколько минут нам стало известно, что немцам удалось прорвать русское кольцо окружения недалеко от Горшечного.

Смеркалось. Немецкие колонны, двигающиеся к югу, встречались все реже и реже. Тогда немецкие регулировщики пропустили и наши колонны. Через высокое железнодорожное полотно из-за отсутствия переезда сани приходилось переносить чуть ли не на руках.

Ночью мы проехали через Орловку и к рассвету приблизились к группе домиков. По дороге нам встретилась немецкая колонна, направляющаяся в Орловку. Я спросил у немцев, где их арьергард, и тут, к моему огромному удивлению, услышал ответ на русском языке:

— Мы не понимаем!

Сначала я решил, что это колонна русских, переодетая в немецкую военную форму, но я ошибся. В этот момент ко мне подошел немецкий унтер-офицер и заорал, чтобы я не приставал с вопросами к пленным.

— Тогда вы ответьте мне, есть ли позади вас войска? — спросил я унтера.

— Есть! — буркнул он и зашагал дальше.

Было уже совсем темно, когда мы пришли в населенный пункт Княжное Олым. Остановились у крайних домов. Группа полковника Мартша заночевала в Орловке, а группа полковника Фаркаша — в Бабанине. Я хорошо видел в бинокль, как наши солдаты грелись у костров. Смотрел и удивлялся тому, что русская авиация не беспокоит нас. Термометр показывал минус сорок один градус. Утром я увидел в бинокль, как из домов в Орловке и Бабанине выходят немецкие солдаты. Мне стало ясно, почему венгры в такую стужу провели ночь под открытым небом.

Мои солдаты ночью тоже грелись у костров. Чуть рассвело, и я пошел по домам, чтобы посмотреть, кто там ночевал.

В одном из домов дверь была не заперта. В доме ни души, но печь еще не остыла. Это очень обрадовало меня, и, выставив к дому часового, я приказал ему никого не подпускать, а сам пошел искать генерала Штомма и полковника Шаркани, чтобы сообщить им, что они могут расположиться в этом доме вместе с оперативным отделом штаба.

Отдав нужные распоряжения и сменив часовых, я вернулся к дому. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что генерал-майор Штомм и полковник Шаркани греются у костра во дворе. Я подошел к ним поближе, чтобы узнать, почему они не остались в теплом доме.

Полковник Шаркани с укором сказал, что мне не следовало посылать их в дом, занятый немцами. Дело в том, что немецкий офицер довольно грубо выставил их, когда они туда пришли.

Взяв с собой нескольких солдат, я окружил злополучный дом и через несколько минут выдворил оттуда грубияна и его солдат.

Вновь выставив к дому часовых, я доложил генералу Штомму, что он может смело вернуться в дом, но только, во избежание подобных недоразумений, я посоветовал генералу часовых уже не снимать.

Генерал чувствовал себя настолько оскорбленным, что сначала даже не хотел возвращаться в дом.

Наряду с массой неприятностей в тот день у меня были и радости. Вдруг я увидел, как со стороны Орловки в полном порядке идет рота с дымящейся на ходу полевой кухней. В бинокль я рассмотрел, что это рота капитана Матясовски. Я стал махать капитану, чтобы он ехал к нам.

На завтрак — горячий венгерский гуляш с перцем и макаронами и черный кофе. Но еще больше я обрадовался, когда нашелся ефрейтор Вереш, мой верный спутник. Его экспедиция вместе с Матясовски на станцию Нижнедевицк закончилась благополучно. Они привезли много сыра и консервов.

Повар походной кухни начал раздавать горячую пищу. Алюминиевые чашки так нагрелись, что держать их можно было только в рукавицах. Но едва успеешь съесть несколько ложек, как гуляш на сильном морозе становится холодным, а жир сверху сразу застывает. Хлеб откусить не так-то легко, на морозе он превратился в кусок камня. Каждый получил по куску сыра. Его приходилось пилить пилой, благо у саперов она всегда под рукой.