Один из первых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы заняли ближайший пустой дом. Унтер-офицер пообещал позвать к нам командира батареи. Настал вечер. Темнота хоть глаз коли. При свете горящей печи мы съели последние консервы. Я выставил дозор. Скоро пришел старший лейтенант, командир батареи. Он сообщил, что в Касторной снова идет танковый бой. Русские танкисты преследовали охваченных паникой немцев. Гитлеровцы хотели забрать с собой машины батареи, но все они оказались без горючего. Мы договорились с командиром батареи о том, что на ночь останемся у него. Одновременно я попросил старшего лейтенанта не забыть о нас, если русские танки ночью прорвутся в село. Я отослал наших водителей спать, так как у них был очень трудный день. Один солдат поддерживал огонь в печке. А мы вместе с ефрейтором Верешем по очереди сторожили сон своих товарищей. Ночь была снежная, морозная.

Вскоре я увидел, как в село прибыла какая-то колонна на санях; к нашей радости, оказалось, что это инженерная служба нашего корпуса. Начальник колонны дал нам хлеба, сала и даже водки. При свете пламени печки мы ели, разговаривали. Через несколько минут наш часовой привел в дом незнакомого немецкого унтер-офицера. Немец высокомерно заявил, что фамилия его Шмидт, он старший финансист, реквизирует все санные повозки и приказывает немедленно передать ему наши. Я ответил Шмидту, что прежде всего он должен предъявить мне свои документы, чтобы я знал, действительно ли он имеет такие полномочия. Немец не сразу согласился показать свои документы, а когда показал, оказалось, что он только старший конюх.

Почувствовав, что он напал на человека не робкого десятка, немец перестал приказывать и заявил, что ему приказали немедленно достать несколько саней.

— Охотно верю вам, — ответил я немцу, — но ни одни сани вы не возьмете. Я этого не позволю. Если нужно будет, я не остановлюсь даже перед применением оружия…

Когда стало рассветать, мы вместе с начальником колонны вышли на улицу, чтобы осмотреться и оценить обстановку. Решили повернуть на юг, так как на север нам все равно не пробиться. Я считал, что со взятием Касторного русские войска полностью окружали нас. Согласно приказу, полученному от майора Чатхо, мне нужно было вернуться в Крутые Горы. Пока мы разговаривали, к нам подъехали командир венгерской зенитной батареи и четыре немецких офицера.

Самым старшим по званию среди немцев был подполковник. Он попросил у нас сани «для выполнения очень важного приказа». Я уже знал, что это за «важный приказ», и решительно заявил, что ни одних саней не дам, потому что они нам самим нужны. Если господа офицеры будут насильничать, я буду сопротивляться. Кто-то из присутствующих перевел нашим солдатам, которые стояли вокруг нас, суть нашего разговора, и они сразу же закричали, что не дадут немцам своих саней, пусть идут пешком. При этом на лицах солдат без труда можно было прочитать ненависть.

Немецкий подполковник еще несколько минут что-то говорил о товарищеской поддержке, которой, по его словам, у нас не было, и затем вместе со своими офицерами удалился в направлении Касторное.

Я посоветовал командиру зенитной батареи примкнуть к колонне саперов, оставив орудия, которые все равно, не увезти отсюда. Чтобы он скорее добрался до своей батареи, я дал ему свой грузовик, а сами мы на двух санях двинулись обратно в Крутую Гору.

Стояло прекрасное солнечное утро. Мороз доходил до тридцати восьми градусов. Высоко над нами летели русские самолеты.

В Крутой Горе мы не нашли ни венгерских частей, ни штаба корпуса. Только немецкие части медленно тянулись в северном направлении.

Мы поехали на восток, въехали на какой-то холм. Похоже, это было какое-то историческое место: на самой вершине холма стояло кирпичное здание с колоннами, а в нескольких метрах перед ним — высокий памятник в виде колонны. Я вынул карту, чтобы сориентироваться. Мы стояли на перекрестке дорог: справа от нас должна быть Новая Ольшанка, к северу — Нижнедевицк. На дороге, которая вела в Новую Ольшанку, не было никакого движения.

Дорога, ведущая из Новой Ольшанки в Крутую Гору, была неимоверно разбита. Заметив сбоку от дороги несколько саней, я пошел посмотреть, не венгерские ли. Людей в санях не было, но вокруг на снегу валялись валенки, брюки, кителя. Все венгерское. В стороне, метрах в ста пятидесяти от этого места, стояла немецкая колонна грузовых машин. Один солдат возился возле последней машины, пытаясь ее поджечь. Эта картина напомнила мне отступление наполеоновской армии, только кое-какие детали свидетельствовали о том, что происходит все это в наше время.

«Возможно, та колонна на вершине холма поставлена в честь разгрома наполеоновских войск», — подумал я. Но никакого желания убедиться в этом у меня не было.

В этот момент я увидел, что из Новой Ольшанки к нам движется венгерская колонна. Это были артиллеристы во главе с капитаном. Выяснилось, что в Крутую Гору их послали, чтобы выбрать огневые позиции.

Капитан сообщил мне, что к вечеру здесь должен быть штаб корпуса. Расставшись с ними, мы поехали на станцию Нижнедевицк. На станции зашли в какое-то помещение, чтобы немного погреться. Ефрейтор Вереш поехал на санях, чтобы раздобыть где-нибудь продукты. Вторые сани мы охраняли, чтобы их кто-нибудь не увел.

Вернувшись, Вереш привез два мешка консервов, сухари, четыре бутылки рейнского вина и две двадцатилитровые плетенки с водкой. Все эти продукты он достал в немецком складе, который немцы собирались сжечь.

Разогрев несколько банок консервов, мы основательно перекусили и поехали в Крутую Гору. На окраине села натолкнулись на нашу саперную роту. Она размещалась в двух стоящих по соседству домах. Командир роты пригласил нас переночевать у него.

Я попросил проводить меня в штаб корпуса. Меня привели в дом, где размещались генерал-майор Штомм, полковник Шаркани, генерал-майор Дешео, майор Чатхо, майор Дардаи, раненый полковник Ослани, полковник Надаи, полковник Шиклоши и жандармский подполковник Таваши. Они горячо обсуждали события последних дней, воздушный налет, которому штаб подвергся в Турове.

Я доложил генералу Штомму о результатах своей поездки, рассказав, что дорога Касторное — Тим отрезана русскими войсками. Полковник Шаркани разрешил мне переночевать в саперной роте. Мой провожатый дожидался в санях. Он быстро провел меня обратно в роту. Все дома в селе были забиты венгерскими солдатами; те, кому не досталось места в доме, грелись у костров во дворах. Войдя в дом, я еле-еле протиснулся к печке.

Воздух был такой тяжелый, что нечем было дышать. Зато было тепло, я даже снял шинель. Разговорились с командиром роты. Я рассказал ему, что на станции в Нижнедевицке был огромный немецкий склад продовольствия, в котором даже рейнские вина сохранились. Командир роты капитан Матясовски сказал, что утром он пошлет туда своих ребят, чтобы они достали продукты для роты. Я дал капитану в провожатые своего Вереша, который хорошо знал дорогу и что где найти.

На рассвете часовые разбудили нас, сказав, что немецкие солдаты хотят забрать наши сани. Я вышел во двор. Вместе со мной вышел, захватив винтовку, солдат.

Возле саней стояли два немца. Два сапера с винтовками в руках не подпускали их. С улицы другие немцы кричали этим двоим, чтобы они не церемонились и поскорее забирали сани. Я подошел к забору и сказал немцам, стоящим на улице, что они могут идти, куда им приказано, никаких саней они здесь не получат.

Тогда унтер-офицер, старший немецкой группы, сказал, что у таких бандитов, как мадьяры, они силой заберут сани.

Я ответил немецкому унтеру, чтобы он убирался отсюда. Наши вооруженные саперы окружили меня. Я выстрелил немцу прямо под ноги. Унтер опешил и, смерив взглядом наших солдат, предпочел удалиться.

Настало 31 января 1943 года. Часов в восемь утра полковник Надаи пришел в саперную роту и приказал мне принять командование саперным батальоном. Полковник Шаркани согласен. Отныне основная задача этого батальона будет заключаться в охране штаба корпуса. Через час ко мне подошел капитан Зателаки из оперативного отдела и передал, что меня вызывает полковник Шаркани.

Генерала Штомма и полковника Шаркани я нашел на центральной площади села. Они разговаривали с полковником Мартша, группа которого разместилась в селе. Я узнал, что в ночь на 30 января полковник Фаркаш принял командование всеми венгерскими частями и подразделениями, которые к тому времени собрались в селе Олым. Генерал Штомм заявил, что немцы вновь ввели нас в заблуждение, заверив, будто в северной части долины реки Олым действуют две немецкие дивизии, которые якобы перешли в наступление. Однако никакого наступления немцев в том районе не было, а наш корпус из-за этого оказался в очень опасном положении.

Я ждал момента, чтобы поговорить с полковником Шаркани наедине. В это время к генералу Штомму подошел одноглазый немецкий майор. Он привез приказ от генерал-лейтенанта Зиберта из села Олым.

— Венгерскому корпусу приказано до вечера 31 января оставаться в Крутой Горе, прикрывая дороги, ведущие в северном и восточном направлениях, — передал майор.

Выслушав майора, генерал Штомм ответил:

— Передайте господину генералу, что наш корпус не сможет продержаться в Крутой Горе до вечера 31 января, а потому мы сегодня после полудня вместе с группой полковника Мартша начинаем перемещение в населенный пункт Кучугуры, где, дав людям часа два отдыха, после полуночи тронемся на хутор Широкий. Там мы соединимся с группами полковников Мартша и Фаркаша и, идя через Бабанино и долину реки Олым, будем двигаться по направлению к Старому Осколу…