– Когда я добралась, они уже были там, – рыдает Зара.
Мы вторгнемся с востока и оставим жителям единственный путь отступления – на запад, – сказал один из воинов Войны, когда они разрабатывали план нападения. – Возможно, лучше разделиться и атаковать с обеих сторон?
По-видимому, армия Войны именно так и поступила.
– Мне очень жаль, Зара.
Мне даже в голову не пришло предупредить ее – впрочем, пользы от этого все равно не было бы. Я уверена, что она спешила изо всех сил, чтобы скорее добраться до своей семьи. Если уж она опоздала, значит, у них с самого начала не было никаких шансов. Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, смотрю на малыша. Я спала со Всадником, а чего добилась? Ни сестру Зары, ни ее зятя, ни племянника это не спасло.
Я кладу руку на мальчика и вздрагиваю от того, какая теплая у него кожа. Присмотревшись внимательнее, замечаю, что его грудь слегка поднимается и опускается.
– Он еще жив, – потрясенно выдыхаю я.
Зара плачет уже в голос и качает головой.
– Он не жилец – разве можно выжить с такой раной?
Я смотрю на то место, где стрела вонзилась в грудь ребенка. Одежда уже пропиталась липкой кровью. Рана смертельная, и все же…
Может, от моих отношений со Всадником может быть какой-то толк…
– Есть шанс. Совсем небольшой…
О чем я вообще думаю, произнося это вслух и подавая Заре надежду? Наверняка моя затея обречена на провал. По лицу Зары я вижу, что она мне не верит – слишком много было разочарований, чтобы она поверила мне. Я озираюсь: где сейчас может быть Всадник?
– Война! – кричу я, сама не понимая зачем. – Война!
– Ты что? – моя подруга потрясена тем, что я позвала Всадника.
– Он может помочь.
Зара смотрит на меня, как на сумасшедшую.
– Он в этом виноват, – шипит она.
– Тебе нужна помощь или нет? – рявкаю я в ответ.
Она плотно сжимает губы.
Я встаю.
– Я должна найти его. Маловероятно, но… – говорю я, пятясь.
Это вообще невероятно, Мириам. Но я не позволяю коварной мысли завладеть мной.
– Я вернусь.
Бегу назад. Бегу, чувствуя, что ситуация безнадежна. Едва ли я успею найти его. А даже если мне это удастся, еще менее вероятно, что смогу убедить его помочь другому человеку. Это не мешает мне метаться по улицам, выкрикивать имя Войны и спрашивать каждого встречного, не видел ли кто Всадника. Я пробегаю два квартала, сворачиваю направо, потом налево – а вот и он, мчится по дороге, размахивая мечом, доспехи залиты кровью.
Он не поможет.
Это же очевидно. Нет, ну в самом деле – зачем ему это? И надо же, эта мысль настигает меня как раз тогда, когда мне удалось справиться с первой невыполнимой задачей – найти его.
Но я все равно кричу:
– Война!
Он поворачивает ко мне голову. Слишком далеко, чтобы разглядеть, какое у Всадника выражение лица, но в следующее мгновение он убирает меч в ножны за спиной и скачет ко мне.