– Не разрушай все, что удалось построить, – тихо прошу его.
Лицо Всадника вспыхивает, и на мгновение мне кажется, он вспомнил, как я уверяла, что ненавижу его.
– А если я снова выделю палатку, с гарантией, что на тебя не нападут, как только ты останешься одна?
– Ты позволил мне отправиться в бой, – напоминаю ему. – Где-то в глубине ты веришь, что твой бог защитит меня.
– Он и твой бог тоже.
Ну, это как посмотреть.
– Если заставишь меня остаться силой, – бросаю я, – то ты ничем не лучше тех, кто на меня напал.
Я, кажется, перегнула палку, но на Войну моя угроза действует. Он сжимает зубы, отводит взгляд и тяжело дышит, раздувая ноздри.
– Хорошо, – бросает Всадник мгновение спустя. Его взгляд все так же полон жестокости. – Можешь вернуть свою палатку… на время. – Затем он встает и наклоняется ко мне. – Но когда это время закончится, решать буду я, и тогда ни один из твоих милых человеческих доводов ничего не изменит.
Война – человек слова. Он в этот же день возвращает мне палатку… но совершенно случайно ставит ее рядом со своей.
– Что это еще такое? – спрашиваю я, уставившись на два наших «дома», стоящие бок о бок. По сравнению с его шатром моя палатка выглядит просто крошечной.
Всадник стоит рядом, смотрит на них. Вытаскивать его из шатра, чтобы показать предмет моего возмущения, пришлось едва ли не силой. И я почти уверена, что он наслаждается моей реакцией, как кусочками пахлавы.
– Всегда пожалуйста, – отвечает Война, склонившись ко мне.
Всегда пожалуйста? Он что, издевается?
– Мы не так договаривались! – возмущаюсь я.
– Нет, именно так. Радуйся, что я не поставил ее внутри своей. А такое искушение было, жена. – Война разглядывает меня. – Как себя чувствуешь?
Как кровавое месиво.
Я дергаю плечом.
– Лучше, – отвечаю неохотно. Очень, очень неохотно.
Взгляд Всадника скользит по мне, он коротко кивает:
– Тогда собирайся, завтра мы выезжаем. Конечно, после того, как твои обидчики предстанут перед судом.
Бросив эту зловещую фразу, он уходит.
Глава 21
На следующее утро Война будит меня уже в новой палатке.
Я понимаю, что это он, уже в тот момент, когда теплая жесткая ладонь Всадника касается кожи. Я все еще вздрагиваю от этого ощущения. Понадобится еще немало дней, чтобы полностью стереть то нападение из памяти.
– Вставай, Мириам, – зовет он, выходя из палатки. – Этот День настал.
– Какой день? – я хмурюсь, растирая глаза.
А потом вспоминаются его вчерашние слова. Мне придется встретиться лицом к лицу со своими обидчиками. От этой мысли меня бросает то в жар, то в холод.
Я сажусь, расчесывая волосы пальцами. Делаю глубокий вздох, мечтая о чашечке кофе. Выпила бы и кофе, и гущу бы съела, если бы он мог подготовить меня к грядущему дню.
Натягиваю ботинки и выхожу на улицу, щурясь от яркого солнца. Война шествует в нескольких метрах впереди, идет, не оборачиваясь, словно знает, что я последую за ним. Вот же гад! Ненавижу быть предсказуемой.