– Я не могу убрать стрелу, пока мы не будем в безопасности, – виновато говорит он.
Я киваю, глядя на каплю крови на своей руке. Бросаю взгляд через плечо. Город быстро удаляется и становится меньше, но я замечаю, что вдалеке за нами едут несколько всадников.
– Война…
– Я знаю.
Мы едем еще минуту, потом Всадник останавливает Деймоса. Мы поворачиваемся, чтобы увидеть мужчин, выезжающих за нами.
Война позволяет им приблизиться. Не настолько, чтобы они могли стрелять в нас, но достаточно близко, чтобы увидеть, что эти люди носят форму. Это не простые горожане, а значит, люди наконец узнали, что Всадник идет с огнем и мечом. Война наблюдает за ними несколько секунд. Спокойно протягивает руку.
Меня охватывает дрожь. Одна его рука лечит меня, а другая…
Земля между нами и нашими противниками изгибается, сдвигается. Сейчас, как всегда, восстанут мертвецы.
Земля полна костей.
Лошади отступили назад, но даже отсюда я слышу крики людей. Они стреляют в скелеты из луков, но мертвых это не останавливает. Они неуклонно приближаются к ним. Люди разворачивают лошадей и направляются обратно, в сторону города, трупы движутся за ними.
Только теперь Всадник тянется к моей стреле. Быстрее, чем я успеваю уследить, он хватает ее и выдергивает. Я вскрикиваю, скорее, от удивления, чем от боли. Неплохо было бы предупредить!
Рука Войны накрывает рану, от его прикосновения становится тепло. Через некоторое время начинаю чувствовать покалывание. Мы так и сидим вдвоем на Деймосе посреди дороги. Кажется, проходит вечность, прежде чем Всадник отпускает мое плечо.
– Рана закрылась, хотя для полного заживления нужно больше времени.
Отрываю окровавленный, изодранный рукав рубашки, чтобы увидеть свежий шрам.
– Спасибо.
Война качает головой.
– Ты моя жена. Это меньшее, что я мог бы сделать для тебя.
С трудом перевожу дух. Мы вместе погружаемся в настоящие отношения. Что ж, для Войны это всегда было реально, но для меня все в новинку. Я чувствую вес этих слов.
Другая его рука перемещается к моему животу.
– Как ребенок? – В его голосе звучит беспокойство.
Ребенок. Точно! Пожимаю плечами, с надеждой на лучшее.
– Уверена, что все в порядке, – говорю я, чтобы успокоить в первую очередь себя.
Война коротко кивает. Видимо, если я думаю, что все в порядке, то и он так считает. Всадник спешивается, и тут я вижу, что из его спины торчат стрелы. Целых пять стрел! Все это время он не обращал на них внимания. Моя рана пульсирует, когда я вижу это. Всадник замечает, куда я смотрю, и оборачивается через плечо.
– Это не причиняет мне вреда, – говорит он спокойно.
Точно?
Я помню, как он попал под пули Зары. Как порезал ладони, отражая мою атаку. И якобы однажды ударил себя ножом в живот. Думаю, несколько стрел и правда могут показаться ему безобидными.
– Ты что, не чувствуешь боли? – спрашиваю я, когда он помогает мне слезть с Деймоса.
– Конечно, чувствую.
Он говорит так, будто это очевидно.
– Значит, тебе сейчас больно? – спрашиваю я.