— Дальше?
— Дальше все очень просто. Отец не сумел поехать. А я был. Три года тому назад. В Фергане виноградники высокие. Ближе к солнцу. Там одни сорта, у нас другие. Я решил и те, ферганские, вырастить. Пока немного. — Ласло посмотрел на гроздь винограда. — Тот солдат, наш товарищ, большой мастер. В прошлом году приезжал в Тихань. Ходил, не узнавал Балатона. И целый день на виноградниках пропадал. А приехал отдыхать.
Темнело. Ласло предложил подняться выше.
— Оттуда видно, как в Балатон падают звезды. Только там нужно стоять тихо, молча…
И он приложил палец к губам.
Ферганский плов
Победу ждали. Известие о ней могло прийти каждую минуту. По обочинам дорог, придерживаясь за повозки, шли беженцы. Они возвращались домой.
Когда их обгоняли машины, они останавливались и возбужденно, громко приветствовали солдат.
Беженцы знали, куда мчатся эти машины — к Златой Праге. И чем больше машин, чем быстрее они мчатся — тем ближе победа.
Часто они встречали солдат. Удивительно легко с ними было разговаривать. Почти все понятно. Только нужно говорить медленней. Иржи даже знал несколько слов. Они складывались в вопрос, который он часто задавал.
— Когда конец войне?
Одни пожимали плечами, другие улыбались и, поднимая ладонь, показывали пальцы. Иржи пересчитывал, благодарил солдат и возвращался к друзьям.
Рассказ Иржи был намного длиннее и обстоятельнее, чем ответ советского солдата.
Иржи называл количество танков и самолетов, которые бьют фашистов. Мальчишки слушали друга, ежились от прохладного, весеннего ветра и радостно поблескивали глазами: скоро война кончится!
Вот и на этот раз Иржи, провожаемый взглядом друзей, подошел к группе воинов. Он несмело тронул одного из них за плечо.
— А, друг… Здравствуй! Наздор!
Иржи ответил на приветствие по-русски.
— Ты смотри, — удивился солдат, — уже научился!
Тогда Иржи задал свой вопрос.
У солдата было темное лицо, аккуратные усы, черные-пречерные глаза.
— Как тебе сказать, друг?.. — задумался он.
Он уже хотел что-то добавить, как раздался гул моторов. Это высоко над землей пролетали самолеты. Их не было видно. Только гул, нарастающий и грозный, хозяйничал в небе.
Все задрали головы и молча провожали взглядом невидимую стаю.
— Так вот, друг, — повторил солдат, — война закончится завтра.
— Завтра? — переспросил Иржи.
Это слово он тоже знал. Он мечтал услышать его давно.
Удивился не только Иржи. Все солдаты повернулись к своему другу.
— Ты что?
Солдат, пригладив усы, упрямо повторил: