Он забыл нужное слово. После короткой паузы показал на руку.
— Царапину… — подсказал я.
— Да, да… Царапина. Был героем. Потом понял.
— Что?
— Не герой… — твердо произнес Хосе. — К вам приехал. Там понял…
Из дальнейшего, отрывистого рассказа я узнал, что Хосе учился в нашей школе механизации сельского хозяйства. Один из преподавателей часто расспрашивал юношу о Кубе, о его жизни.
— Одно я рассказывал, — вспоминал Хосе, — как танк подбивал…
— Ну и правильно…
— Неправильно. Не один подбивал. Много… Моя только одна…
Он опять поднял руку с легкой царапиной.
— Все равно. Участник…
— Участник! — вздохнул Хосе. — Мой учитель о себе молчал. Месяц, два, три… Потом праздник. Пришел. Ордена! Вот!
Хосе резко провел ладонью по своей груди.
— Ордена… Танки подбивал. Спрашивал его — сколько… А он…
Хосе замолчал… Исчезла великолепная улыбка.
— Что он сказал?
— Он сказал, все так воевали, все танки подбивали.
— Но вы же были мальчишкой.
— Он тоже не старый…
Теперь понятно, почему Хосе ничего не сказал и о своих трудовых успехах. Коротко повторяет: делаем поле, будет большое поле.
Простившись с Хосе, мы двинулись к машине по горячим камням. Не успели сделать и пяти шагов, как за спиной зарычал мотор. Хосе был уже в кабине бульдозера и приветливо махал нам рукой.
…На Плайя-Хирон стояла тишина. У приземистого здания музея замер искореженный металл. Когда-то страшная техника напомнила о прошлых ожесточенных боях.
Спустя некоторое время после провозглашения Кубы социалистической здесь высадились банды наемников.
Руководство кубинского комсомола, который тогда назывался Ассоциацией молодых повстанцев, обратилось к молодежи с призывом отстоять завоевания революции.
Тихо на Плайя-Хирон. Застыли пальмы… Под их легкой, кружевной тенью трудно укрыться не только коттеджам, даже людям.
Тихо… Не дает о себе знать и Карибское море. Хотя оно рядом, в нескольких метрах, за этими курортными домиками.
Я еще раз осмотрел американский танк… Он был тщательно «обработан» повстанцами. Конечно, рваные пробоины не походили на царапины.
Гроздь винограда
Он ожидал шумных возгласов. Но мы не стали кривить душой. Только ради приличия сдержанно похвалили виноград.