Тот крутнул длинный ус, ответил, поднимаясь:
— Ещё не сгинуло шляхетство!
Но каштеляна опередил молодой шляхтич. Выбежав наперёд, он повернулся к помосту, крикнул:
— Желам!
Шляхетские жены и дочери захлопали, зашумели. Король одобрительно поднял руку, и молодой шляхтич, приняв из рук глашатая короткое копье, вошёл в клетку.
Медведь лежал, но маленькие, глубоко запавшие глазки настороженно следили за человеком. Вот зверь зарычал, поднялся. Шляхтич сделал выпад, копье кольнуло медведя. Зверь взревел, встал на задние лапы. Цепь натянулась.
Шляхтич отпрянул назад, заходил то с одного бока, то с другого. Улучив время, он сделал ещё прыжок, и снова копье вонзилось в медведя. Но зверь ударом лапы вышиб копье из рук человека. Теперь шляхтич делал обманные движения, норовя достать копье, но медведь был наготове. Едва шляхтич нагнулся, как зверь кинулся на него, подмял.
Перекрывая свирепый рёв, дико закричал шляхтич. На скамьях вскочили:
— До помощь!
Вопли и взвизги перепуганных паненок огласили замок.
— Тихо, панове, тихо! — пытался успокоить разволновавшуюся шляхту каштелян Казимир.
К клетке кинулись холопы с копьями и мечами.
Упёршись в подлокотники кресла, король смотрел на всех без жалости. На то и потеха. А из шляхтича, знать, плохой рыцарь, коли не увернулся от зверя.
Услышав голос оружничего за спиной, Болеслав недовольно оглянулся:
— Зачем тревожил?
— Король, в Краков въехал Святополк с женой и малой дружиной.
— Святополк? Что надо ему и почему бросил Киев?
— Король, людская молва летит впереди русского князя. Сказывают, Святополка Ярослав из Киева прогнал…
— Брешешь, пся крев! — гневно перебил оружничего Болеслав. — По очам твоим вижу, что брешешь. — И погрозил ему кулаком. — Ежели речь твоя облыжная, сидеть тебе на колу. Вели впустить князя в замок, а дружину в городе размести.
Несмотря на тучность, Болеслав легко соскочил с помоста, рысцой затрусил в покои.
Не дожидаясь королевского обеда, гости поспешно покидали замок. Их никто не задерживал.
Окровавленное тело шляхтича холопы уложили рядом с клетью. Медведь звенел цепью, метался, ревел.
Сложив на груди руки, каштелян Казимир смотрел на отъезжающую шляхту. Пани и паненки рассаживались по возкам. Холопы подводили почтенным панам коней, помогали взобраться в седла. Молодые шляхтичи гарцевали у возков, заглядывались на паненок.
В дальнем углу замка русские дружинники вываживали коней, умывались с дальней дороги. Среди них знакомые каштеляну воевода Блуд и боярин Путша. Боярин по толщине разве что сравнится с королём.
Княгиню Марысю уже увели в покои, а Святополка к Болеславу.
Казимира окликнул оружничий:
— Король звал не мешкая.
На приход каштеляна Болеслав не обратил внимания, он говорил стоявшему у стены Святополку:
— …На исходе весны, когда земля высохнет от грязи, я поведу рыцарство на Русь. А ты отправляйся к хану Боняку, зови его на Киев.
Отстегнув серебряные пряжки кунтуша, Болеслав почесал пухлый живот, шумно отрыгнул и снова сказал: