Земля незнаемая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Поешь, в Киеве такой не отведаешь.

Рыба таяла во рту. Такой вкусной Петруне и на самом деле не доводилось есть ни разу.

А Андреяш знай прихваливает да новую рыбину протягивает Петруне.

На востоке небо посветлело, стали гаснуть звёзды.

Перегорел костёр.

— Погляди, море-то совсем не колышется.

Андреяш будто не расслышал его, сказал своё:

— Если ты весть не подашь, я тя всё одно разыщу на то лето, к осени.

— Ну, пора, собираться мне надобно.

Они поднялись, пошли к городу.

Высоко в горах прилепилось родовое гнездо могучего князя Редеди. Если тяжёлые облака курятся над землёй, над княжеским аулом светит солнце. Ворочая камни-валуны, стремительно несётся под обрывом река. Весной, когда на вершинах тают снега, она становится полноводной и подступает к крайним саклям. Плоскокрышие, отурлученные мазанки бейколов[126] тесно жмутся друг к другу, ступеньками поднимаются в горы. К самому обрыву подступила обнесённая изгородью усадьба князя. Сложенная из камня просторная сакля одной стороной стоит на земле, другими на деревянных столбцах. Вдоль окон протянулся навес, вплотную к сакле примыкают хозяйственные постройки.

Ещё и день не начался, как Редедя уже пришёл к обрыву, уселся на сваленное дерево. Подперев кулаком тронутую проседью бороду, он долго смотрел вдаль, где виднелась укрытая снегом горная лысина. Освещённая утренним солнцем, она сверкала и искрилась.

Дробный стук копыт вернул Редедю из забытья. Он повернул голову и увидел подъезжающего бейкола. У княжеской усадьбы тот привязал коня.

— О чём весть твоя спозаранку? — окликнул его Редедя.

Воин обернулся на зов, мягко ступая, приблизился.

— Ашкан-пши[127] к тебе послал. Задержал он торгового человека из Херсонеса, и византиец сказывает, что его катапан желание имеет тебя повидать, пши.

Редедя незаметно усмехнулся.

— Пусть Ашкан-пши передаст тому византийцу, что мы катапана встретим достойно.

Ускакал бейкол, а Редедя снова задумался. Не умолкает сварливая река. Река свидетельница того, как сюда после неудачной битвы с русским князем Святославом привёл дружину дед Редеди. Здесь родился он, Редедя. У деда было мало бейколов, и князья касожских племён не хотели признавать его старшинства. Мальчишкой Редедя видел, как князья грызлись меж собой, что собаки за кость. Слабый дед не мог усмирить их, но те годы давно миновали. Помнится Редеде, как собирались к нему удальцы со всей Касожской земли.

Ворчит река. Вот так же ворчали князья, недовольные Редедей. Но ему не было до того дела. Разве есть у кого из них такая дружина, как у него, все на резвых скакунах, в броне иноземной. Власть Редеди признали касожские племена, что живут в горах и вдоль моря, до самых границ Таматархского княжества.

Река стекает вниз к морю, по пути огибает не один аул. Это аулы Редеди. В них живут пахари и табунщики, швецы и мяльщики кож, кузнецы и бортники. Они платят дань Редеде, кормят и обшивают его многочисленную дружину…

Поток воды пробил себе русло в горах. По узкому ущелью, перепрыгивая с камня на камень, Редедя добрался до поворота реки. На яме играла форель. Прижавшись к обрыву, князь затаился, стоял долго. По ту и другую сторону жались к ущелью деревья. Они подступали близко, обнажив до половины свои корни. Ухватившись за повисший плетью корень, Редедя выкарабкался наверх, углубился в лес. Прохладно и сыро. Ветер пахнул травами и цветами, шумнул листьями деревьев. Под разлапистым дубом земля изрыта. «Дикий кабан пасся», догадался Редедя. В густых зарослях папоротника он наткнулся на его лежбище.

Пройдя дальше, Редедя остановился у бившего из горы родника, поправил камни запруды. Из переполненного блюдца вода стекала прозрачными струями, терялась в буйной травяной зелени.

В усадьбу Редедя воротился не скоро. У сакли бейколы окружили связанного касога, оживлённо переговаривались.

Заметив князя, умолкли. Сотник сплюнул.

— Разве не узнаешь, могучий пши, своего бейкола Енэмука? Того, что прошлым летом убежал от тебя в дружину таматархского князя?

— Может, ответишь, Енэмук, чем князь Мстислав перебежчиков жалует и сколько вас таких он взял к себе в дружину? — голосом, не предвещавшим ничего доброго, спросил Редедя.

— Не хочет говорить! Глаза отводит, — зашумели бейколы. — Казни его, пши!

— Слышишь, Енэмук, что требуют твои товарищи, от которых ты отрёкся? Может, и не казнить тебя, а? — снова заговорил Редедя. И тут же покачал головой: — Нет! То, что ты сбежал из моей дружины, можно простить, но забывшего свой народ прощать нельзя. Мои бейколы отведут тебя на высокую гору, чтоб перед смертью ты увидел в последний раз землю своих отцов, землю, которую ты предал. Бейколы сбросят тебя со скалы, и голодные шакалы сожрут твоё тело. Уведите его!

Одиночество тяжко, особенно к старости. В молодые годы Давид не замечал этого, редко доводилось сидеть на месте, Русское море переплывал не единожды, в какие только земли не хаживал! Но годы взяли своё, и теперь почти не покидает Давид Тмуторокань. Ночи ему долгие, обо всём успевает передумать. Случается, что до утра глаз не сомкнёт, уставится в потолок открытыми очами и лежит неподвижно, а то ворочается с боку на бок.

[126] Бейколы — княжеские дружинники.

[127] Князь.