— Теперь гляди в оба!
Ладейщики спустили паруса, гридни взялись за весла, хором выдохнули:
— Эх да, разом!
Норовистым конём рванулась ладья, а гридни снова погрузили весла в воду и погнали однодревки к берегу. Тем часом ладейщики готовили катки-брёвна. Вот ладьи ткнулись в мель, остановились. Гридни повскакивали, не раздеваясь, один за другим попрыгали в воду. Василько перелез через борт. Мелко, по пояс. Под ногами дно песчанистое, твёрдое. Ладейщики кинули канат гридням, ухватившись, выволокли однодревки на берег…
Выставив дозоры, воины и ладейщики, подкладывая под днища катки, потащили ладьи сушей. Продвигались медленно, делая частые привалы.
Привязав к копьям корзно, Василько и Савва молча несли Путяту. Он очнулся, открыл глаза, позвал:
— Василько!
— Что, отец!
Они опустили старика наземь, склонились над ним.
— Чую шум людской, — хрипло, с трудом произнёс Путята. — Словно торжище на Почайне волнуется…
— Пороги то, отец.
— Днепр?.. Подними меня повыше, Василько… Вот так… Хочу Киев увидеть… Нет, не вижу… А ты, Днепр, разве не признаешь своего перевозчика? Это же я, Путята, брат Чудина…
К вечеру дед Путята умер… Хоронили его не по языческому обряду, не на костре сожгли. Мечами вырыли гридни могилу, завернули тело в корзно, опустили в яму. Накрыли Путяту щитом, рядом меч положили. Первым горсть земли кинул Василько.
До утра не смыкали очей воины, поминали старого десятника.
В полдень, едва ладейщики и гридни сели передохнуть, прибежал дозорный, издалека крикнул:
— Печенеги! — и тут же упал, сражённый стрелой. Из-за бугра вынесся верховой, осадил коня, завизжал дико.
Вскочили гридни, заметались.
— В ладьи! — подал голос Василько.
И едва успели воины укрыться за высокими бортами однодревок, как из степи, с трёх сторон, высыпали конные печенеги.
— Гляди, да, никак, хан Булан! — вскрикнул удивлённо Василько. — Эва, когда сыскался. Слышь-ка, Савва?
— Это который?
— А вон погляди, на копье конский хвост заместо стяга болтается, вишь? Так под ним.
— Который на белом коне?
— Ну да! Давно не объявлялись они с Боняком. Со времени, как хазарам спину показали…
Часть печенегов тем временем спешилась, и рои стрел полетел на ладьи. Стрелы со стуком впивались в дерево. Зазевавшийся гридин упал замертво. Натянув тетиву, Василько выждал момент, пустил стрелу. Успел разглядеть, как гарцевавший рядом с Буланом печенег сполз с седла.
Стреляя раз за разом, печенеги приблизились к ладьям. Уже не один гридин лежал, сражённый печенежской стрелой, и не мало печенегов валялось в степи, когда солнце подходило к закату. Высунулся Василько из-за борта, оглядел степь. Нет, не уменьшается печенегов. Много их привёл с собой хан Булан. Видно, знал, что хорошая добыча ждёт его. Задумался Василько. Самим не отбиться от орды, надобно за подмогой кого-то слать. А успеет ли? Всё одно попытаться своих уведомить надобно. Кто реку переплывёт? Глаза остановились на Савве. Мелькнула мысль: «Он у моря жил…»
Позвал:
— Савва!
Тот подполз, присел на корточках.
— Слышь, Савва, худо дело…