Он чуть стонет. Брови Гермионы черными линиями вздрагивают и прыгают выше, она сжимается от этого укора. Как же дьявольски он прав!
— Я знаю, мистер Ди, но они вынуждены вас сажать вот так, вы же знаете правила Азкабана. — пытается промямлить Гермиона.
— Знаю, любовь моя. — вздыхает он протяжно. Гермионе кажется, что у нее перестало биться сердце. Она замечает фиолетовый подтек, выползающий из-под ворота робы. — Но мне все равно больно.
— Мы с вами найдем выход, обязательно найдем! — восклицает Гермиона. — Когда мы продвинемся в терапии, то я выпишу вам курс веществ, которые помогут повлиять на действие белладонны, и вас переведут в другое отделение, где будет человеческое обращение… — Гермиона сбивается.
Его черные веки подрагивают и закрывают серые глаза. Она роняет перо и пытается помассировать голову с двух сторон, но выходит только растрепать волосы.
— Я не имею права развязывать вас, честное слово. — взмаливается Гермиона. Его веки плотно сомкнуты, он кажется совсем покойным комедиантом. Ноль реакции. — Мерлин, прости, но это…
Она встает.
Бейджик с ее колдографией и удостоверение личности падают об пол, листы дела рассыпаются птицами на каменные плиты. Гермиона вороватыми шагами подходит к нему, пальцы тянутся к веревкам.
Она стирает ладони в кровь, когда делает попытку развязать узлы, но вместо этого все подземелье раздирает протяжный вой сирены и хлопки за коридорными дверями.
Джокер, нет, теперь Гермиона будет называть его только Драко, не подает признаков жизни.
Она тянет за узлы сильнее, в надежде, что сможет его освободить, когда дверь взламывается изнутри. Вышибающее заклинание отбрасывает железную окову с себя, и на пороге возникает отряд охраны под аккомпанемент воя сирен. Они вооружены до зубов, и все их палочки направлены на их странную пару.
Драко не дергается, все еще прикидываясь мертвым. Гермиона делает поспешную попытку отскочить, но ранее этого один из авроров кричит, сбивая ее лучом света. Все видели ее пальцы на узлах веревок.
— Пертрификус Тоталус!
***
— Гермиона, я не верю, что ты… сделала это! — Гарри мерит шагами комнату своего кабинета, белоснежные стены которого бесконечно давят на Гермиону. Она сидит на самом крае стула с идеально ровной спиной, не дергаясь.
— Ты ставишь под сомнение мой профессионализм? — ее голос звучит жестко. Гарри на мгновение замирает, чуть с сомнением оглядывая ее лицо. Гермиона молчит. Ее черные брови выделяются на белоснежной коже темными дугами. Лицо бесстрастно.
Гарри встряхивает волосами и мотает головой.
— Конечно нет, Гермиона. — он присаживается в кресло и берет именной снитч со стола, чтобы хоть чем-то занять руки во время сложной беседы. — Конечно нет… но ты должна понимать, что Азкабан это не шутка.
Гермиона взрывается, брови подпрыгивают в гневе.
— Почему ты обращаешься со мной как всезнающий мудрец, Гарри?! — она вскакивает со своего места. У нее чуть-чуть трясутся губы от обиды, на лице проявляется поволока злости. — Не надо лезть в мою сферу деятельности. — Гермиона говорит быстро и сквозь зубы. — Даже герои могут знать не все на свете, особенно в тех сферах, которые связаны с человеческой и волшебной психикой!
Гарри пытается поймать ее за руку, но она не дает. Гарри хмурится и встает.
— Ты не слышишь меня, Гермиона. — он делает попытку ослабить давящий галстук. — Я верю в то, что ты высококлассный спец, но речь сейчас о правилах Азкабана.
Гарри говорит четко, вглядываясь в ее глаза. Гермиона хмурится, пальцы барабанят по краю его стола.
— Ты нарушила их.
Обвинение повисает в воздухе сухим куском обиды. Гермиона стучит по кожаной обивке сильнее, пытаясь придумать ответ.
— Это правда, но… ты видел условия его содержания?! — она отчаянно кусает губу, вспоминая гематомы, тянущиеся из-под разорванной робы. — Почему ты, который так проталкивал конвенцию об обращении с военнопленным, сейчас обвиняешь меня в том же! Он потерял сознание, я развязала его поэтому!
Нет, он не потерял. Шепчет мозг. Он попросил.
— Ты неужели не понимаешь, что мы не можем мучить людей только потому, что они проходят тут лечение. Ты бесчувственный сухарь, Гарри!
Гарри произносит грязное ругательство и стряхивает с себя очки, бросая их на стол широким движением. Он подходит к своему шкафу с архивами и погружается в него. Видно, что Гарри хочет отвернуться от Гермиона, чтобы успокоиться и не сорваться на нее.
Гермиона сдвигается еще сильнее на кончик стула.