Джокер затихает и делает попытку опустить шрамы вниз. Их подергивает кривой судорогой.
— Я и есть безнравственность, док. — он делает попытку пнуть ногой перо, упавшее к его ступням. — Запишите это к характеристике, моя дорогая. С вами я постараюсь быть хорошим.
Гермиона мнет подол платья, но перо не поднимает. Джокер дергается в путах, а потом замирает, она ощущает его горячее дыхание, вырывающиеся из-под зубов.
— Ну же, док, задавайте ваши вопросики. Я клянусь, что буду скучным. Я привык не веселиться, пока нахожусь тут.
Гермиона качает головой и пытается стряхнуть с себя поволоку бешенства. Джокер снова мурлычет под нос.
— Хорошо, начнем сначала. — выдыхает она. — Ваше настоящее имя, мистер Ди.
Комментарий к D
маленькая вводная часть? и мы начинаем…
Приготовьтесь, будет убийственно смешно :)
–––––––––-
телеграм-канал:
https://t.me/lustforpauli
========== + ==========
— Дорогой, я дома. — ее рука тянется к включателю света. — Мерлин, я же не замужем.
Квартира Гермионы похожа на розовый рай: стены, выкрашенные в пепельный цвет, неоновые светильники горят едким фиолетовым оттенком, на розовых полочках валяются книги и выписки. Олдскульный карамельный телефон стоит на хлипком столике на тонких ножках, тоже розовом. Гермиона прислоняется к стене, пытаясь закрыть дверь, она чертовски вытрахана жизнью, из пальцев вываливается сумка, банка молока для кота стукается об пол.
Живоглот бежит и трется об ноги, оставляя рыжий ворсистый след ниток своей шерсти на ее ногах. Гермиона качает головой.
— Глот, сейчас. Я разденусь и налью. — она стягивает пальто и остается в костюме, который носит на работе под халатом. Гермиона покупала его прям перед первой сессией с ним, и тогда пиджак с юбкой из ворсистой мягкой ткани сидели на ней как влитые, но теперь костюм просто висит на ней, болтаясь на талии и в плечах. — Глот, сейчас. — повторяет Гермиона.
Она кидает папку с вензелем Азкабана на шатающийся козоногий столик, и розовый телефон чуть пошатывается, быстрыми движениями сухих пальцев Гермиона отворачивает крышку на прозрачной молочной банке и наливает коту. Он жадно лижет белую жидкость, наклонившись над своей миской. Гермиона тоже делает глоток оставшегося из банки. Молоко расплескивается и заливает ее воротник, ручьями стекая по ткани.
— Проклятье.
— Окей, я соврал. — шрамированные скальпелем щеки дергает улыбка. Гермиона уверена, он бы поднял руки вверх в шутливом жесте, не будь привязан к стулу. — Но как-будто бы ты не врешь мне а, док?
Гермиона делает попытку поправить огромные очки, но ее рука сталкивается с пустотой. Она неловко ловит воздух, а потом заправляет прядь волос за ухо. Джокер сжирает это движение, скалясь сильнее.
— Док, тебе идет вот так. Не надевай никогда эти проклятые стекла больше, они напоминают мне мерзавца Поттера. — Гермиона хмурится, поднимая глаза на безумный блестящий взгляд, ей немного сложно сфокусироваться на его лице: в подземелье сумрак, а его темные тени сливаются черными дырами вместо глаз. Джокер чуть покачивается.
— Мистер Ди, я бы хотела вернуться к вам. Наша беседа не должна все время обращаться ко мне. — Гермиона пытается звучать строго. Джокер пытается крутить головой, видимо разминая хрустящие кости шеи, его выцветшие пряди болтаются в воздухе.
— Доктор, ну вы же сами все знаете. Это чертовски скучно, Мерлин бы повесился от такой шутки. Психоз, шизофрения, постравматический синдром, садизм, мудизм… Мерлин! — его язык проходится по зубам блестящей пленкой. — Ваша жизнь гораздо смешнее моего диагноза.
Гермиона хмурится, кусает губу, и делает пометки в своих бумагах. Джокер хмыкает.
— Если вам хочется поговорить обо мне, то я согласна. — он повторно довольно хмыкает, словно мачо из старшей школы, который смог уломать девчонку на свидание. Гермиона строго продолжает. — Но прежде вы ответите на мои вопросы.
— Один.
Джокер ухмыляется, изгибая выцветшую белую бровь. Его шрамы поддергивает болезненная нить. Гермиона подавляет в себе волну негодования, ее пальцы впиваются в перо, чуть белея. Она продавливает острие в пергамент, нацарпывая незамысловатую надпись. Клоун. Ее отпускает.
— Хорошо. Но я первая.
Джокер качает головой, облизывая оскал. Черные глазницы гипнотизируют ее, сжирая каждое движение, он, кажется, сумел прочитать новую черту своей характеристики, и она радует его.