Драко делает шаг вперед, до края остается ярд. Бледные руки сбрасывают тонкие запястья Гермионы с себя, он смотрит за нее, на освобожденных приспешников.
— Вы готовы к шутке, клоуны? — его лицо бледно, вокруг глазниц объединены черные разводы синяков. Гермиона смотрит на свою размазанную по шрамам помаду, сделавшую его снова человеком, которые смеется.
— Веди нас, Джокер! — орки кричат и гогочат, когда он делает еще один шаг к пропасти. Движение — и он свалится в соленую преисподнюю моря, которая покроет его навсегда.
Гермиона дергается вперед. Губы ее складываются в немой мольбе, веки подрагивают. Она шепчет какие-то одурманенные слова, когда Драко смотрит на нее. Впервые с момента их встречи. Его взгляд холоден, но он прошибает.
Продирает до костей, когда она чувствует соленые брызги на своих щеках и в носоглотке, сглатывая их. Соль разъедает кожу.
— Спокойно, тыковка. — говорит Драко, привычным движением увлажняя зубы. — Сейчас будет фокус. — он делает шаг назад, занося ногу над пропастью.
У Гермионы трясутся мышцы в ногах, она чувствует подрагивающие жилки сердцем.
— Нет. Драко, пожалуйста. — Гермиона шепчет эти слова у себя внутри, проглатывая их вместе со слезами. Она знает, что Драко не услышит своего имени, поэтому не боится за себя.
— Але-оп!
Он с дьявольским хохотом, раздирающим его худую грудину, прыгает назад. Гермиона дергается, с ее плеч падает верблюжье пальто, оставляя ее с куском золотой тряпки на теле в знобящем холоде. Она готова уже бежать и выброситься следом, когда он, окутанный черным дымом, поднимается вверх. На темным гребне потока воздуха.
— Испугалась, тыковка? — смеется он.
С воплями Гермиону подхватывает волна орков и преступников, уволакивая на черный поток вихря, в закулисье Джокера.
***
В зельеварне-заводе Северуса Снейпа пахнет ржавчиной и едкими ядами. Гермиона стоит над котлами с плещущейся в отварах жемчужной белладонной. Ей очень холодно: блестящая золотая тряпка не способна защитить ее от могильной сырости завода.
Драко перед ней. Он переоделся: перед Гермионой не пациент психушки, а настоящий преступник, принц мафиозного мира. Его волосам вернулась зелень, на его лице слой жирного белого грима, который раздирает кровавая полоска линии шрамов, подкрашенная красным. Когда он говорит, Гермиона видит серебряные грилзы на каждом зубе.
Ее пульс падает.
Гермиона не может оторвать взгляд от безумца. Он все ближе к ней.
Холодные пальцы обхватывают ее губы, чуть поглаживая большим пальцем нижнюю. Черные кожаные перчатки пачкаются во влаге, Гермиона смотрит на него с мольбой. Он чуть дергает разодранной верхней губой.
— Ты готова полностью довериться мне? — шепчет Драко, наклоняясь ближе. Гермиона видит его как ободранного. Серая радужка расплавленной злобы — все что осталось от ее старого знакомого.
— Твои руки по локоть в крови, но я готова довериться им до конца жизни. — шепчет она. Ее зрачки расширены до предела.
Чудовище обхватывает ее второй перчаткой сильнее. Гермиона чувствует грубую шершавую кожу на своей раздраженной прикосновениями спине. Рука ползет ниже, касаясь бедра. Драко сжимает ее до синяков.
— Слишком просто. — хрипло отвечает он. — Ты готова гнить ради меня?
Гермиона вздрагивает. Ей кажется, что белладонна в ее венах начинает бурлить от этих слов, шипами впиваясь в кожу. Она кладет руки на его грудь, осторожно отстраняясь.
В два шага она золотым призраком оказывается у конца площадки. Чаны с белладонной под ней: они шипят горячим отваром жидкости внизу. Гермиона секунду смотрит туда, а после возвращает свои глаза Драко.
— Навсегда. — отвечает она губами.
И повторяет его шаг назад. Гермионе не страшно. Если Драко выжил, то останется живой и она.
Едкое мгновение — Гермиона летит с площадки завода. Трубы железа у потолка сходятся калейдоскопом наверху. Гермиона видит ржавчину, подтеки и кровь, оставшуюся на стенах, дырки от пуль и обугленности от магии, когда тяжелая смачная оплеуха удара о зелье поражает ее спину. Жидкость вязкая и тяжелая.
Она раздирает кожу Гермионы на части. Густое, словно кисель, варево накрывает ее с головой, пожирая без остатка. Как трясиной лесного болото ее тянет на дно.
Гермиона собрала не слишком много воздуха в запасе. Белладонна проникает в уши, за плотно сомкнутые веки, под ногти, в кожу, нос… у нее нет сил всплыть наружу. Гермиона не может поднять и руки: плотное зелье окутывает склепом, прижимая ко дну.
Она готова остаться тут навечно. Воздуха хватит на минуту, но этой идее не суждено сбыться: мощным плеском сотрясается гробница с белладонной, приваривая ее еще сильнее ко дну, но резкие движения чужих тянут Гермиону вверх.