— Прошу вас, отец! Гермиона! Прекратите этот спор, вы не измените позиций друг друга, но испортите нам завтрак.
— Это лицемерная позиция, папа! — воскликнула Гермиона. Венделл покачал головой в немом негодовании и посмотрел на них с мольбой.
— Прошу вас. Никакой. Политики. За столом. — он ударил рукой по скатерти. — Пока я еще хозяин этого дома, поэтому могу просить о чем-то. Точнее не просить, а устанавливать правила.
Старик шаловливо взглянул на него и продолжил изучение газеты. Гермиона снова насупилась. Ее растрепанные кудряшки делали ее похожей на одуванчика.
— Гермиона, как ты провела время? — спокойно спросил Венделл, следя за домовиком, подливающим кофе его жене.
Гермиона пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более равнодушной. Но сердце билось как пойманный вампир.
— Прекрасно провела… я читала.
Отец улыбнулся.
— Я могу выписать тебе издание о Гоблинской Столетней Войне, обещал же. — его лицо мягко развернулось к дочери. Гермиона, откусившая большую часть тоста, поспешно закивала.
Завтрак дальше проходил довольно миролюбиво, и Гермиона уже собиралась отпроситься гулять, когда дверь ударилась, сотрясаясь витражным стеклами, и на пороге возник трясущийся Уилли. Его уши дрожали словно принадлежали африканскому слону.
— Хозяин. — срывающимся дробящимся голосом проговорил Уилли. — Там. Там Пожиратель Смерти!
Идиллия хрустнула, надрываясь лебединой песней. На губах деда Грейнджера промелькнула какая-то удовлетворенная радость, а Грейнджеры мгновенно поднялись со своих мест.
Венделл прислонил напряженную ладонь ко лбу. Его миролюбивый облик изменился в мгновение.
— Джин, идите с Гермионой, мы с отцом останемся.
— Папа, но… — Гермиона сделала попытку остановиться, увлекаемая матерью ко второму выходу.
— Гермиона, иди! — Венделл повысил голос и дал знак эльфам продолжить уборку. Она не стала сопротивляться.
***
Они оказались в розовой гостиной. Маленькой вспомогательной комнате с великолепным освещением и мебелированием. Комнату использовали как будуар для дам, когда в поместье происходили приемы.
— Мама, они хотят сделать папу Пожирателем Смерти? — Гермиона остановилась, покусывая губы. Ее руки чуть-чуть подрагивали.
Джин спокойно поправила волосы, печально улыбнувшись дочери.
— Гермиона, об этом знает только человек, который к нам приехал. — тонкий рот Джин чуть дрогнул, опускаясь вниз. — Я не имею ответа на твой вопрос, но мы с папой не поддерживаем и не можем поддерживать происходящее. Ты знаешь это.
Гермиона кивнула. Джин перевела взгляд на окно, а потом осторожно присела в кресло.
— Мы приняли решение о переезде. Я не знаю, как ты отнесешься к этому, но ты должна поехать с нами хотя бы из-за соображений безопасности.
Гермиона почувствовала, что внутри как-будто что-то оборвалось. Вчера она получила письмо от Драко, который писал ей о казни трех чистокровных волшебников из-за каких-то доносов, и о Джинни, которая смело ворвалась на это судилище. Она понимала, что мать права, но когда в голове рождались мысли о том, что она не увидится с Драко очень долго, сердце начинало болезненно ныть.
— Да, наверное, вы правы. — слова эти дались ей с большим трудом, как-будто она переступала через себя. — Мама, я никогда не выйду замуж за Теодора, ты же знаешь это.
Джин мягко улыбнулась и кивнула.
— Почему он вызывает у тебя такое отторжение?
Гермиона нахмурилась. Промеж бровей появился сильный залом.
— Я не знаю, ма. Но мне просто неприятно о нем думать на уровне подсознания.
— Проклятье какое-то. — Джин посмотрела на дочь с материнской нежной насмешкой.