Из города на Неве: Мореплаватели и путешественники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Берег! Конечно, где-то совсем близко берег! — понял командир.

Нет, это не было иллюзией, миражем. Изменился цвет воды, появились стаи птиц. Да, это земля! Мичман шлюпа «Мирный» Новосильский сделал запись в своем дневнике: «При сильном ветре тишина моря была необыкновенная. Множество полярных птиц вьется над шлюпом. Это значит, что около нас должен быть берег». 27 января 1820 года (по новому стилю) на 69°23′ южной широты и 2°10′ западной долготы мореплаватели четко увидели ледяной барьер и материковый лед, поднимающийся к югу…

Итак, историческая встреча русских путешественников с новым континентом — Южным материком — состоялась! С тем самым материком, который мы сегодня называем Антарктидой. Теперь, когда благодаря использованию самых новейших и мощных технических средств уже многое известно об этом удивительном шестом континенте, нас не может не поражать мужество русских моряков тех лет: ведь они предприняли это плавание на не приспособленных к антарктическим условиям судах.

Необыкновенная экспедиция парусных кораблей к югу Земли навсегда связала в истории географических открытий имена двух смелых российских морских офицеров: Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева. Впервые в мире они не только доказали существование Антарктиды, но и обошли ее вокруг.

Антарктида… Еще античные философы предполагали, что Земля — шар и в южном полушарии для равновесия должен существовать материк — такая же масса суши, как и в северном. В эпоху Возрождения великие мыслители вернулись к представлению о существовании обширного Южного материка. На многих географических картах XVI–XVII веков обозначалась «Земля Южная неведомая» — ее границы простирались иногда чуть ли не до экватора. Целый ряд мореплавателей принимали за берега мифического Южного континента то Огненную Землю, то северный берег острова Новая Гвинея, то Австралию, то Новую Зеландию…

Во время своего кругосветного путешествия в южных широтах английский мореплаватель Джеймс Кук, заходя южнее Полярного круга, встречал айсберги и морские льды. В январе 1775 года он увидел в юго-западной части Атлантического океана остров и дал ему имя Георгия в честь английского короля (ныне — остров Южная Георгия). Направившись к юго-востоку и увидев горные вершины, он назвал открытое Землей Сандвича (ныне — Южные Сандвичевы острова; Сандвич— первый лорд Британского адмиралтейства в те годы).

После этого плавания Кук писал: «Я не стану отрицать, что близ полюса может находиться материк или значительная земля. Напротив, я убежден, что такая земля там есть… Великие холода, огромное число ледяных островов и плавающих льдов — все это доказывает, что земля на юге должна быть».

Однако участники последующих экспедиций не поверили Куку. Они упорно доказывали, что, кроме Земли Сандвича и острова Южная Георгия, в южно-полярной зоне ничего нет. Многие географы стали изображать на картах в южном полушарии сплошной океан от умеренных широт до Южного полюса.

Почти пятьдесят лет ни один мореплаватель не мог спуститься южнее Кука. Таким образом, в начале XIX века утверждение о существовании Антарктиды выглядело никем не подтвержденной догадкой.

Русские географы и выдающиеся мореплаватели — И. Ф. Крузенштерн, В. М. Головнин, О. Е. Коцебу и другие, совершившие кругосветные плавания, настойчиво указывали на необходимость специальной экспедиции в воды Антарктики.

Предлагались и реальные планы осуществления ее.

Крузенштерн включился в организацию будущего похода. По его мнению, скопление огромного количества ледяных масс могло объясняться тем, что вблизи Южного полюса есть материк. Он писал: «Сия экспедиция кроме главной ее цели — изведать страны Южного полюса— должна особенно иметь в предмете поверить все неверное в южной половине Великого океана и пополнить все находящиеся недостатки, дабы она могла признана быть, так сказать, заключительным путешествием в сем море… Славу такого предприятия не должны мы допускать отнять у нас: она в продолжение краткого времени достанется непременно в удел англичанам или французам».

Царь Александр I разрешил, наконец, организацию экспедиции. Крузенштерн писал морскому министру, что с радостью возглавил бы такой поход, если бы не болезнь глаз. Но он готов составить для будущего начальника экспедиции подробную инструкцию.

Выбрать начальника оказалось весьма непросто. Поначалу на эту должность Крузенштерн предлагал назначить выдающегося мореплавателя Головнина. Но тот все еще находился в кругосветном плавании на шлюпе «Камчатка». Тогда в особой записке на имя министра Крузенштерн назвал Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена: «Он имеет особые достоинства к начальству над таковою экспедициею: превосходный морской офицер и имеет редкие познания в астрономии, гидрографии и физике. Наш флот, конечно, богат предприимчивыми офицерами, однако из тех, коих я знаю, не может никто, кроме Головнина, сравниться с Беллинсгаузеном». Эта высокая оценка справедлива и обоснована.

Ведь Фаддей Фаддеевич ходил вместе со своим поручителем в то самое плавание на корабле «Надежда».

Еще мичманом Беллинсгаузен был назначен в Ревельскую эскадру и ходил на кораблях по Балтийскому морю в течение шести лет. Затем усердие и прочные знания молодого моряка были замечены одним из выдающихся флотоводцев адмиралом П. И. Ханыковым. Он и рекомендовал Фаддея Фаддеевича в первую русскую кругосветную экспедицию. Беллинсгаузен занимался морской описью берегов, составлением карт и достиг в этом сложном деле большого совершенства. Крузенштерн отмечал: «Все почти карты рисованы сим последним искусным офицером, который в то же время являет в себе способность хорошего гидрографа; он же составил генеральную карту».

Служба на «Надежде» была для двадцатипятилетнего Фаддея Беллинсгаузена отличной школой. Во время путешествия он проявил мужество, хладнокровие, отличные морские знания.

После окончания кругосветного похода он был назначен командиром фрегата «Мельпомена». В войне со шведами его фрегат успешно принимал участие в боях на Балтике. В 1811 году опытный моряк был переведен на Черное море. Здесь шли морские баталии с Турцией, и Беллинсгаузен стал командовать уже двумя фрегатами— «Минервой» и «Флорой». Война окончилась, и Фаддей Фаддеевич, произведенный к тому времени в капитаны 2-го ранга, ходил на фрегате «Флора» вдоль побережья Черного моря. Он составлял карту тех мест, «дабы обеспечить у оных берегов плавание судов».

В тот период у Беллинсгаузена случилась досадная неприятность, характеризующая, впрочем, упорный консерватизм, который царил тогда в Морском ведомстве.

О работе Беллинсгаузена узнали чиновники из Депо карт Черноморского флота и послали жалобу командующему на самовольное исправление их карт. Оправдываясь, Фаддей Фаддеевич писал: «Сочинить карту можно в Департаменте, но утвердить, доказать верность оной не иначе можно только опытами». В рапорте же командующему Черноморским флотом доложил, что широты основных пунктов для своей карты он определил с помощью астрономических наблюдений с берега, долготы же — по хронометру.

Любовь к морю — вот что отличало Фаддея Беллинсгаузена с самого детства. Он и вырос у моря на острове Сааремаа.

Вольная жизнь на берегу Балтийского моря, постоянное общение с рыбаками и моряками привили мальчику любовь к флоту. А уже в десятилетнем возрасте, в 1788 году, он поступил в Морской кадетский корпус, который тогда находился в Кронштадте. Беллинсгаузен учился хорошо, хотя и отличался «несколько резвым нравом». В 1796 году его произвели в гардемарины.

…Рекомендация Крузенштерна — назначить Ф. Ф. Беллинсгаузена главой антарктической экспедиции — сразу же круто повернула его судьбу. Фаддея Фаддеевича срочно вызвали в Петербург и предложили новое назначение. В состав его экспедиции вошли шлюпы «Восток» и «Мирный». Их подготовкой уже занимался лейтенант Михаил Петрович Лазарев — опытный моряк.

Вскоре состоялось личное знакомство будущих командиров кораблей. Они подружились, хотя Михаил Лазарев был десятью годами моложе своего руководителя. Общей оказалась страстная любовь к морским путешествиям. Оба окончили Морской кадетский корпус, Лазарев также много плавал, успел побывать в Атлантическом океане, у Антильских островов. После возвращения на родину ему, как и Беллинсгаузену, довелось немало повоевать: он принимал участие в русско-шведской войне на Балтике; во время Отечественной войны 1812 года на бриге «Феникс» высаживал десант в Данциге.

Плавал он и вокруг света — командиром корабля «Суворов», принадлежавшего Российско-Американской компании. Путешествие было нелегким: экипаж «Суворова» укомплектовали плохо обученными матросами. Однако Лазарев проявил себя хорошим воспитателем, научился командовать в боевой обстановке. И на сей раз он благополучно доставил грузы к берегам русской Америки, в Новоархангельск. Вдобавок открыл в Тихом океане в южной Полинезии (к югу от островов Кука) атолл Он назвал его по имени своего корабля — атолл Суворова.

Кругосветное плавание, закончившееся в Кронштадте в августе 1816 года, ярко выявило решительность и энергию Лазарева, отличное знание им морского дела, организаторские и исследовательские способности. Однако новое плавание — Лазарев это понимал — потребует от него особой ответственности и выдержки. Он увидел сразу: оба шлюпа — и «Восток», и «Мирный» — для такого трудного и опасного похода явно не приспособлены. Флагманский шлюп «Восток» водоизмещением 900 тонн, длиной 39,5 метра и шириной 10 метров строился в Петербурге в 1818 году на Охтенской верфи и предназначался лишь для плаваний в средних широтах. Корабль этот имел стройные обводы корпуса, легкий такелаж и обладал значительной скоростью. Но корпус, изготовленный из сырого соснового леса, со слабыми креплениями, был ненадежен. А чрезмерно высокие мачты и большая площадь парусов могли доставить морякам много затруднений во время штормов. Часть недостатков удалось устранить: поставили дополнительные крепления, обшили днище медью. Лазарев писал о качествах «Востока»: «Судно сие казалось мне вовсе неудобное к такому предприятию по малой вместительности своей и тесноте как для офицеров, так и для команды». Беллинсгаузен же возмущался, отмечая плохое устройство рулевого управления: «Неблагонадежность румпеля доказывает нерадение корабельного мастера, который, забыв священные обязанности службы я человечества, подвергал нас гибели».

Шлюп «Мирный» — второй корабль экспедиции — был переоборудован из транспорта «Ладога», построенного на верфи в Лодейном Поле. Он также предназначался лишь для каботажного плавания в Балтийском море. Длина его составляла 37 метров, ширина — 9, водоизмещение — 530 тонн. Однако строитель шлюпа корабельный мастер И. В. Курепанов добросовестно отнесся к своему поручению. Это подтвердил и поход: «Мирный» оказался гораздо прочнее «Востока». Его корпус строили из доброкачественного сухого соснового леса, он имел прочные крепления. Лазарев велел установить на корабле вторую обшивку, сделать дополнительные крепления, новый рангоут с парусами, заменить сосновый руль дубовым. Произвели и переделку многих помещений. В результате, по словам самого Лазарева, шлюп оказался «самым удобнейшим по крепости своей, вместимости и покою». Единственным серьезным недостатком «Мирного» осталась тихоходность. Поэтому от Лазарева потребовалось все его мореходное искусство, чтобы во время плавания не разминуться с кораблем Беллинсгаузена — более быстроходным «Востоком».

Экипаж «Востока» состоял из 9 офицеров и 117 матросов. На «Мирном» было 7 офицеров и 72 матроса. На шлюпе «Восток» находились, кроме того, прикомандированные к экспедиции профессор Казанского университета И. М. Симонов и академик живописи Петербургской Академии художеств П. Н. Михайлов.

Экспедиция была снабжена лучшими по тому времени мореходными и астрономическими инструментами, большим набором лекарств, а также хвойной эссенцией, лимонами, кислой капустой, сушеными и консервированными овощами и т. п. На каждом из кораблей был свой врач. На «Востоке» — штаб-лекарь Я. Берг, на «Мирном» — хирург Н. А. Галкин.