Из города на Неве: Мореплаватели и путешественники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из записок И. Ф. Крузенштерна: «Зная, что ни он и никто другой из европейских мореходцев не определил точного положения всего западного берега Японии, большей части Кореи, целого западного острова Иессо (ныне — Хоккайдо. — Авт.) юго-восточного и северо-западного берегов Сахалина, а также многих из островов Курильских, вознамерился я изведать из сих стран те, кои удобнее при настоящем случае избрать возможно будет».

Японцы пытались всячески отговорить Крузенштерна. Уверяли, что плавать по неисследованному Японскому морю опасно, что пролив Цугару (Сангарский) между островами Хонсю и Хоккайдо очень узок, усеян подводными камнями и также крайне опасен сильным течением. А перед уходом корабля вручили посланнику Резанову письмо японского губернатора, который запрещал русским мореходам даже приближаться к японским берегам. Впрочем, это ничуть не поколебало намерений Крузенштерна исследовать западные берега Японии.

«Надежда» направилась к Корейскому проливу, продвигаясь вблизи японского берега. Ее командир продолжал определять географическое положение приметных пунктов, и все сведения тотчас же наносил на свою карту.

1 мая 1805 года судно приблизилось к острову Хонсю, самому большому из островов Японского архипелага, а затем прошло к проливу Цугару, разделяющему острова Хонсю и Хоккайдо. Точного положения его тогда не знали, и Крузенштерн повел корабль в сущности наугад, продолжая изучать линию берега. Возвратившись снова в Японское море, «Надежда» направилась на север, теперь уже вдоль западных берегов острова Хоккайдо. Достигнув самой северной его точки, моряки миновали ее и вошли в пролив Лаперуза, который отделяет остров Хоккайдо от Сахалина. В этих местах Крузенштерн опять-таки произвел подробную опись западного и северо-западного побережий Хоккайдо, открыл и нанес на карту множество мысов и бухт.

Много времени заняло изучение и описание побережья Сахалина. В этом районе были открыты и нанесены на карту мыс Сенявина, мыс Муловского — в память об учителе Крузенштерна, мыс Соймонова, залив Мордвинова и другие географические пункты. Немало названий, данных Крузенштерном, сохранились и на современных географических картах.

На острове Хоккайдо мореплаватели встретили местных жителей — айнов. Было известно, что иезуиты, приехавшие в Японию в XVII веке с целью распространения христианства (и изгнанные оттуда), рассказывали, будто бы тело айнов покрыто шерстью, как у животных. Русские моряки убедились, что это выдумка. Из записок Крузенштерна мы узнаем, что «айны среднего и все почти ровного роста. Цвет лица так темен, что близко подходит к черному, борода большая и густая, волосы черные и жесткие, висящие книзу, по которым, включая бороду, походят на камчадалов, но только черты лица их гораздо правильнее… Женщины… чрезвычайно скромных нравов… Скромность их простирается даже до застенчивости… Они не выходили ни на минуту из хижин, когда мы были на берегу, оказывали величайшее замешательство, когда Тилезиус снимал с некоторых из них портреты. Айны более всего отличаются добросердечием, изображающимся ясно в чертах лица их… В бытность нашу в заливе Румянцева привозили они на корабль рыбу и отдавали нам оную, не требуя за то ничего; когда же мы предлагали им подарки, то они, сколько оными ни любовались, однако не хотели признавать их своими, покуда из разных знаков наших не уверились, что вещи сии точно отданы им в собственность. Одеяние айнов состоит по большей части из кож дворовых собак и тюленей».

2 мая «Надежда» вошла в залив Анива на южном побережье Сахалина. Окончив съемку берегов, Крузенштерн повел корабль в другой сахалинский залив — Терпения, расположенный севернее Анивы. Сведения о нем также были очень неточны, и Иван Федорович изобразил на карте линию его берегов. Теперь путь мореплавателей шел на север, вдоль восточного берега Сахалина.

Приходилось спешить: Резанов торопился в Петропавловск-Камчатский, чтобы послать в Петербург донесение о неудаче миссии в Японию. Но неожиданно путь кораблю преградил густой плавучий лед. Ждать же, пока он растает, было некогда, и Крузенштерн повернул «Надежду» к берегам Камчатки.

Вот и родные места… В бухту у Петропавловска-Камчатского судно вернулось через 48 суток после выхода из Нагасаки.

После выгрузки соли, подаренной японцами (в ней остро нуждались жители Камчатки), Крузенштерн снова двинулся в путь. Предстояло закончить исследование берегов Сахалина, нанести их на карту. Резанов со своей свитой остался на берегу.

У Сахалина корабль был в начале июля. Лед, конечно, давно растаял. Исследуя берега и нанося их на карту, моряки дошли до самого северного мыса острова.

Дальше путь шел вдоль северо-западного берега Сахалина. Продвигаясь в этом направлении, судно дошло до небольшого залива. Его решили назвать по имени корабля заливом Надежды. Здесь и встали на якорь. Идти дальше на юг уже не оставалось времени. Таким образом Крузенштерну не удалось обойти Сахалин кругом, и вопрос, является ли он островом или полуостровом, пока остался нерешенным. Ясность в него внес лишь сорок четыре года спустя другой выдающийся русский путешественник — Геннадий Иванович Невельской. Крузенштерну же и его команде надо было теперь спешить в Петропавловск-Камчатский и успеть подготовить корабль к обратному рейсу. Первым пунктом остановки был Макао. Там «Надежду» должна была встретить «Нева».

Набрав на Сахалине пресной воды, судно взяло курс на Камчатку и 17 августа, теперь уже в третий раз, бросило якорь у Петропавловска-Камчатского.

Труды Крузенштерна, в частности его плавание в Японию и к берегам Сахалина, дали богатейшие научные результаты. Веселаго писал: «Нельзя не подивиться добросовестной точности этих работ, особенно, если принять во внимание, как мало времени он имел в своем распоряжении. Все это сделано, за исключением месяца, проведенного в Петропавловском порту, всего за 87 дней, и это в местах, почти впервые посещенных, — в морях, где целое лето господствуют непроницаемые туманы. Достаточно сказать, что в эти 87 дней одних астрономических определений пунктов набирается более ста, а исследовано и большею частью пройдено съемкою протяжения берега не менее 1500 верст».

…Между тем во время стоянки «Надежды» у Петропавловска-Камчатского с Аляски пришел один из торговых кораблей Российско-Американской компании, и его капитан сообщил тревожную весть: морякам «Невы» якобы пришлось выдержать где-то сражение с индейцами… А чем оно закончилось — неизвестно.

Это сообщение заставило всю команду «Надежды» еще более поторопиться. 5 октября 1805 года судно вышло в путь, держа курс на юг, к берегам Китая.

И этот переход оказался очень трудным. Неудачи посыпались почти сразу же. Не успели выйти из Петропавловска, как повалил густой снег. Отыскивая в снежном мареве выход в океан, судно село на мель. Чтобы сняться с мели, пришлось вылить пресную воду из пятидесяти бочек, а затем снова наполнить их и снова грузить…

К утру, однако, небо прояснилось. Избы Петропавловска, видные вдали, были завалены снегом по самые окна. Началась восьмимесячная камчатская зима.

Миновав не без труда пролив, «Надежда» вышла в океан. Теперь можно было идти прямо на юг, в Китай, но Крузенштерн задумал выполнить еще одно исследование: проверить часть карты Тихого океана. «Сия карта наполнена множеством островов, — писал Крузенштерн, — которые тщательно переносят на новейшие, невзирая на то, что многократные по сему морю плавания доказали, что большая часть из оных не находится, по крайней мере, в тех местах, на коих показывается».

Отыскивая острова, обозначенные на старой карте, «Надежда» не раз попадала в очень трудные условия — в туман, в дожди и бури. Вот запись Крузенштерна только об одном дне непогоды: «Небо покрывалось черными облаками, сильны^ дождь шел долгое время, все предвещало наступающую бурю, к которой мы приготовились. В 4 часа пополуночи начался шторм сильными порывами, коими изорвало обе наши марсели. В 8 часов свирепствовал шторм жестоко, в 11 же часов свирепость его еще увеличилась. Волнение было чрезвычайное, так что корабль, если бы построен был с меньшею крепостью и не имел бы самого хорошего такелажа, не мог бы противостоять силе оного. Сия буря сравнялась бы с тайфуном, который претерпели мы прошедшего года в той же параллели, если бы продолжалась столько же времени и была, впрочем, самая жесточайшая во все наше путешествие».

Убедившись, что многие из указанных на карте островов не что иное, как вымысел, «Надежда» взяла курс на юго-запад, к Макао. Она вошла в этот порт 20 ноября 1805 года, но «Невы» там еще не было. Лишь спустя две недели она прибыла сюда с грузом мехов для продажи.

Радостной была встреча друзей. Лисянский рассказал Ивану Федоровичу, что «Нева», как и было намечено, побывала в российских владениях в Америке — на островах Кадьяк и Баранова. Довелось участвовать в баталии — отбивать у туземцев захваченное ими укрепление Архангельское. В довершение всего моряки даже заложили новую крепость, названную Ново-Архангельском…

Как и Крузенштерн, Лисянский производил съемку берегов островов, делал этнографические наблюдения. И еще радость: на пути к Макао, к западу от Гавайских островов он открыл новый остров, назвал его своим именем. Удалось Юрию Федоровичу и обозначить новые рифы, которые он назвал Нева и Крузенштерн.

В Макао оба мореплавателя продолжали свою исследовательскую работу. Они подробно ознакомились с тамошней жизнью и бытом китайцев, португальцев, англичан, а также с организацией торговли.

После продажи с большой выгодой мехов командиры обоих кораблей решили отправляться в обратный путь на родину. В феврале 1806 года они покинули Макао. Более двух месяцев корабли шли вместе. Но погода вновь подвела, и 15 апреля в южной части Индийского океана они потеряли друг друга в густом тумане…

Встретились же вновь лишь в родном Кронштадте. «Нева», как более быстроходная, вернулась раньше, 5 августа 1806 года. Судно счастливо, без единой задержки, прошло весь путь. Спустя две недели пришла и «Надежда».

Беспримерное в истории отечественного мореплавания путешествие закончилось блистательно. Оно не только имело неоценимое научное и практическое значение, но и явилось новым доказательством доблести и трудолюбия русских моряков.

Это историческое плавание полностью подтвердило мысль о том, что доставлять товары на большие расстояния удобнее и выгоднее именно морским путем. Таким путем Россия может вести и торговлю с Китаем.

Велик был вклад в географическую науку. Русские моряки впервые исследовали многие тысячи километров побережий Японии, Сахалина, Курильских и других островов, астрономически определили местоположение почти сотни важнейших пунктов. Были проведены ценные наблюдения за течениями, температурой и плотностью воды, привезены обширные коллекции изделий, приобретенных у жителей островов Тихого океана, собран большой этнографический и лингвистический материал. На его основе впоследствии был составлен словарь языка айнов. Ученые — члены экспедиции — обогатили науку выдающимися работами по географии, зоологии, ботанике, астрономии. Эти труды заложили основу новой науки — океанографии.

Отечественные ученые горячо приветствовали российских первооткрывателей. Петербургская Академия наук направила Крузенштерну специальное послание: «Ожидания академии были оправданы самым блистательным образом, и это столь же смелое, сколь и счастливое плавание, совершенное под Вашим благоразумным управлением, не только возвысило славу русского флота в глазах всей Европы, но и обогатило науку открытиями и исследованиями, далеко раздвинувшими предметы естествознания и географии».