Всеволод Большое Гнездо из рода Мономаха. Византийские уроки Владимирской Руси: читать начало книги онлайн

Учебные заведения, подобные киевскому, возникли позже в Новгороде (1030 г., 300 учащихся[96]), Курске, Переяславле Южном, Суздале, Чернигове, Муроме, Владимире Волынском и ряде других русских городов. Эти заведения называли «училищами» (термин «школа» в древнерусской письменности впервые встречается в 1382 г.[97]). Ко второй половине XII в. школьное обучение на Руси стало практически повсеместным. Так что младший сын Юрия Долгорукого, вернувшийся вместе с матерью из Киева в Залесскую землю после смерти отца, имел возможность прежде Царьграда какое-то время поучиться в Суздале.

Русские и ромейские мальчишки воспитывались примерно одинаково. В возрасте 5–7 лет из женских рук они переходили в руки наставников-мужчин: в школе таковыми были учителя, дома – воспитатели-дядьки, обычно родственники или доверенные слуги. Всеволоду к моменту высылки было около семи лет, значит, его тоже опекал такой воспитатель – «кормилец», как говорили на Руси в ту пору; вероятно, это был человек из ближнего окружения покойного отца[98]. В числе дружинников Юрия Долгорукого, которых его сын Андрей выслал вместе со своей мачехой и единокровными братьями, несомненно, оказался и наставник Всеволода. В Константинополе он продолжил воспитание княжича – на пару с греческим учителем.

Начала грамоты учили на дому

Высокая образованность родичей Всеволода Юрьевича хорошо известна; ему было на кого равняться. Его прапрадед Ярослав Владимирович, величаемый Мудрым, один из выпускников основанной св. Владимиром школы, в свою очередь устроил училище в Новгороде (второе после киевского) и составил первый отечественный правовой кодекс – Русскую Правду. Сын Ярослава Всеволод был полиглотом: знал, как мы уже отмечали, пять языков. Своим блистательным «Поучением», обращенным к наследникам, прославился, помимо прочего, Ярославов внук Владимир, знаменательно прозванный Мономахом. (Movopa/og – по-гречески «единоборец». Владимир Всеволодич получил это прозвище, очень подошедшее к его бойцовскому характеру, в связи с тем, что из рода Мономахов происходила его мать, о чем он и сообщает в своем сочинении[99]. Согласно официальной родословной князя, его дедом по материнской линии был византийский император Константин IX Мономах.)

Сестра Владимира Мономаха Анна отличалась начитанностью; приняв пострижение, основала в 1086 г. при Андреевском монастыре первое в Европе женское училище и много лет руководила им. Внучка Владимира Всеволодича Евпраксия Мстиславна, выданная замуж за сына и соправителя византийского императора Иоанна II и при коронации получившая, по одной из версий, имя Зоя, обладала, очевидно, высокой грамотностью: «Многие годы она провела в обществе образованной принцессы Анны Комнины, известной византийской хронистки, написавшей биографию своего отца, а также севастокриссы (придворная должность) Ирины, которая покровительствовала ученым и особенно интересовалась историей»[100]. Популярна гипотеза о врачебных познаниях Евпраксии. В 1902 г. в библиотеке Лоренцо Медичи во Флоренции византинист Х. М. Лопарев обнаружил медицинский трактат на греческом языке, озаглавленный ’AZeippa тцд /ирод Zwifc всгаі/.іооцс – «Мази госпожи Зои-царицы», и его авторство приписал Евпраксии-Зое[101]. Дальнейшие исследования показали, что заглавием сочинения Х. М. Лопарев посчитал название одного из рецептов. Трактат представляет собой сборник-лечебник, и составил его – предположительно, по заказу императрицы Зои, жившей на столетие раньше Мстиславны, – практикующий врач, имя которого не сохранилось[102].

Внук Мономаха Андрей Юрьевич, единокровный брат Всеволода, участвовал в создании нескольких богослужебных сочинений, а после успешного похода на Волжскую Булгарию написал (если не лично, то в соавторстве с другими книжниками) «Сказание о победе над болгарами и установлении праздника Спаса в 1164 году», называемое в ряде старинных рукописей так: «Слово о милости Божией великого князя Андрея Боголюбского»[103].

Вероятно, грамотной была и мать Всеволода Юрьевича. Сведений о византийских школах для девочек нет, но есть указания на то, что юные ромейки знатного происхождения учились грамоте у домашних наставников и просвещенных родственников. Обручали византийских барышень задолго до венчания, иногда в раннем детстве, и после помолвки девочка порой воспитывалась не в родительской семье, а в доме будущего мужа, беря с ним уроки у одних и тех же учителей[104].

В Византии эпохи Комнинов элементарное образование (пропедиа), соответствующее программе начальной школы (грамматиста), дети состоятельных родителей получали, как правило, на дому. Вряд ли стал исключением и наш герой. Под руководством нанятого педагога он учился читать и писать – теперь уже и по-гречески. (Говорить на родном языке своей матери Всеволод, безусловно, умел.)

Грамоте в ту пору обучали буквослагательным методом. Он был известен с античных времен, применялся во всей Европе, а в России продержался до 60-х гг. XIX в. В основе метода выделение единицы членения текста – буквы, которую однозначно связывали со звуком. Ученики заучивали буквы («альфа», «бета»[105], «гамма», «азъ», «буки», «вѣди», «глаголь».), составляли из них слоги и тоже заучивали их; затем читали слова «по складам», с обязательным произношением вслух, причем в школе ученики делали это хором. К письму приступали, уже освоив «склады»: сначала писали буквы и слоги, затем слова и предложения. Такое обучение было трудоемким и долгим.

Чтобы лучше усвоить слова и выражения, широко использовали приемы мнемоники – искусства запоминания, ведь разговорный язык того времени существенно отличался от классического греческого, который преподавали в школе и на котором были написаны учебные тексты. Аналогичные мнемонические приемы практиковались и в училищах средневековой Руси. (Мнемотехника существует издревле и никогда не выпадала из арсенала обучения. Наверняка многим читателям памятны так называемые «зубрилки», до сих пор бытующие в школьной субкультуре, – устные, часто рифмованные, тексты, облегчающие запоминание тех или иных правил, – скажем, геометрии: «Биссектриса – это крыса, которая бегает по углам и делит угол пополам»; оптики: «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан» и т. п.)

Искусство счета, как и в античные времена, средневековые школяры постигали в буквальном смысле «на пальцах», а также с помощью абака. Наряду с уроками чтения, письма и счета в программу начального обучения входили занятия пением, преимущественно церковным; знакомили учеников и с основными событиями истории, прежде всего библейской.

На Руси для копирования книг, в делопроизводстве и летописании применяли пергамен, а с XIV в. – и привозную бумагу. Для школьных штудий эти материалы были слишком дороги, и учащихся выручали пришедшие из античности церы – дощечки с углублениями, заливаемыми воском. Для записей на цере служил так называемый стиль (или стилос, а по-русски «писало») – инструмент, напоминающий современный стилус, используемый в мобильных устройствах для ввода информации. Стиль представлял собой металлический или костяной стерженек, один конец которого заострялся, другой же оформлялся в виде головки или лопаточки, служивших для затирания начертанного на воске.

Римский абак. Реплика из бронзы. XVII в. Jorns Online-Museum (URL: http://www.joernluetjens.de/museum-d.htm).

Такими счетными приборами в Европе пользовались до XVIII столетия

Цера – деревянная дощечка с углублением, заливаемым воском, по которому писали костяным или металлическим стержнем – стилем, по-русски «писалом». Новгородский государственный объединенный музей-заповедник

Писала – орудия для письма на бересте и вощеных дощечках (церах). XI–XV вв.

Новгородский государственный объединенный музей-заповедник

Использовали школьники и берёсту – самый доступный, самый «демократичный» писчий материал Средневековья. Буквы на берёсте обычно процарапывали тем же самым стилем. (В том, что берестяные грамоты, включая записи, сделанные школярами, сохранились преимущественно в Новгороде, заслуга его чрезвычайно сырой почвы, в которой из-за отсутствия доступа воздуха не гниет органика. Жители прочих русских городов не уступали в грамотности северянам.)

В Византии в бытовых и учебных целях применяли, разумеется, церы: благо, русский воск поступал сюда регулярно. Виды берез, чья кора пригодна для письма, в средневековых пределах Восточной Римской империи встречались нечасто, зато бумага стала к тому времени сравнительно доступной и вошла в школьный обиход, писали же на ней перьями: изредка – тростниковыми, гораздо чаще – птичьими, обычно гусиными. Гуси вновь спасали Рим, теперь уже Второй, и на сей раз – от неграмотности. (Школяров, у которых не получалось от нее спасаться, «наставляли на ум» розгами – как в ромейских, так и в русских землях. Прутьев для порки хватало везде.)

«Свободные искусства» изучали в школе

В системе византийского образования средней ступенью (педиа) было обучение в школе «грамматика». Само название «грамматическая школа» говорит о том, насколько важное значение придавалось в ней изучению норм языка. Описание одной из таких школ оставила Анна Комнина, византийская царевна, обессмертившая свое имя сочинением «Алексиада» – повествованием о времени правления ее отца, василевса Алексея I Комнина (1081–1118): «.справа от большого храма стоит грамматическая школа для сирот, собранных из разных стран, в ней восседает учитель, а вокруг него стоят дети – одни из них ревностно занимаются грамматическими вопросами, другие пишут так называемые схеды. Там можно увидеть обучающегося латинянина, говорящего по-гречески скифа, ромея, изучающего греческие книги, и неграмотного грека, правильно говорящего по-гречески. Такую заботу проявлял Алексей о гуманитарном образовании»[106]. Под говорящим по-гречески скифом, скорее всего, подразумевается выходец из русских земель: Скифией, или Тавроскифией византийские писатели именовали по традиции территории на север от Черного моря.

Нарисованная царевной Анной картина относится к началу XII в.; способы обучения не менялись в ту пору десятилетиями, так что и в 1160-х гг. занятия в средней школе Византии проходили, скорее всего, по описанному сценарию.

Исследователи установили, что в XII в. подобные методы освоения греческой грамматики были уже знакомы русским людям, а возможно, применялись в ее изучении на Руси[107]. В адресованном смоленскому просвитеру Фоме послании, написанном между 1147 и 1154 гг., киевский митрополит Климент Смолятич сообщает: есть «у мене мужи, имже есмь самовидець, иже может единъ рещи алфу, не реку на сто, или двѣстѣ, или триста, или 4-ста (слов. – А. В.), а виту – також»[108]. Н. В. Понырко, подготовившая к публикации текст источника, в комментариях к нему поясняет: «Это место в Послании митрополита Климента свидетельствует о том, что в его окружении были люди, образованные по-гречески. Умение сказать нечто более чем стократно на альфу, виту и все 24 буквы греческого алфавита означает не что иное, как владение таким разделом курса византийской грамотности, который именовался схедографией и состоял из особого рода орфографических и словарнограмматических упражнений на каждую букву алфавита»[109].

Схедография помогала постичь премудрости языка, но доставляла, по сообщениям византийских авторов, немалые трудности учащимся. (Та же царевна Анна, вспоминая годы своего ученичества, отмечает: «…овладев риторикой, я осудила сложные сплетения запутанной схедографии»[110].)

Наверняка и Всеволоду пришлось покорпеть, составляя таблички-схеды. Зато в дальнейшем усидчивость, дотошность, умение корректно поставить задачу и детально разобраться в проблеме, выработанные, помимо прочего, и на уроках грамматики, очень помогли младшему Юрьевичу, когда он встал у кормила власти.

В Средние века в основе светского образования лежало изучение так называемых семи свободных искусств. Их было принято делить на два учебных цикла. К дисциплинам первого цикла, тривия (лат. trivium, буквально «трехпутье»), относились науки словесные: грамматика, диалектика (логика) и риторика. Во второй цикл, квадривий (лат. quadrivi-um, «четырехпутье»), включались математические науки: арифметика, геометрия, музыка (учение о гармонии), астрономия. Этот перечень обязательных для усвоения дисциплин сформировался на рубеже поздней античности и раннего средневековья. Позже византийская школа прибавила к трем словесным наукам еще одну – поэтику. Вместе они составляли первую четверицу; следующие четыре дисциплины, начиная с арифметики, – вторую. «Основная часть учащихся ограничивалась изучением предметов первой “четверицы”»[111].

Начальное образование занимало два-три года, учеба в средней школе – еще пять-шесть лет. Всеволод покинул Константинополь не позже 1168 г., то есть пробыл в нем не более шести лет. Значит, на учебу в средней школе у него оставалось три-четыре года. Вряд ли за этот срок он смог бы пройти полный курс обучения, но дисциплины первой четверицы и базовый предмет второй (арифметику) наверняка успел усвоить.

[96] ПСРЛ. Т 5. Софийская первая летопись. Вып. I. 2-е изд. Л., 1925. С. 126.

[97] Антология педагогической мысли. URL: http://ricolor.org/history/hr/ culture/school/.

[98] Княжеский «кормилец» по мере взросления своего воспитанника не утрачивал доверительных отношений с ним, становясь в дальнейшем одним из советников «вскормленного» им князя (см.: Толочко П. П. Власть в Древней Руси. X–XIII века. СПб., 2011. С. 48–49).

[99] Поучение Владимира Мономаха // Памятники литературы Древней Руси. Начало русской литературы. XI – начало XII века. М., 1978. С. 392.

[100] Пушкарева Н. Л. Женщины Древней Руси. М., 1989. С. 33.

[101] Лопарев Х. М.Брак Мстиславны // Византийский временник. Т 9. Вып. 3–4. СПб., 1902. С. 418–445; Он же. Русская княжна Евпраксия Мстиславна (XII в.) как вероятный автор медицинского сочинения // Сборник в честь А. И. Соболевского. СПб. – М., 1905. С. 1–14.

[102] Подробнее см.: Литаврин Г. Г. Византийский медицинский трактат XI–XIV вв. // Византийский временник. Т 31. М., 1971. С. 249–301.

[103] О предполагаемом авторстве князя Андрея Юрьевича: Забелин И. Е. Следы литературного труда Андрея Боголюбского // Археологические известия и заметки. 1895. № 2–3. С. 37–49.

[104] Литаврин Г. Г. Как жили византийцы. М., 1974. URL: http://historic. ru/books/item/f00/s00/z0000103/st009.shtml.

[105] В среднегреческом языке, на котором говорили византийцы, – «вита».

[106] Анна Комнина. Алексиада // История Византии: хрестоматия. Ч. I. Историки Византии / Эл. изд. на CD-ROM. М., 2008. S. 1236–1237.

[107] Кириллин В. М. Русская образованность в X–XVII в. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2009. № 2. С. 26.

[108] Послание Климента Смолятича // Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 1997. Т 4: XII век. URL: http://lib.pushkinskijdom.ru/Default. aspx?tabid=4935.

[109] Там же. URL: http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4935#_edn56.

[110] Анна Комнина. Указ. соч. S. 1237.

[111] Джуринский А. Н. Указ. соч. URL: http://www.pedlib.ru/Books/1/0345/ 1_0345-68.shtml.