Всеволод Большое Гнездо из рода Мономаха. Византийские уроки Владимирской Руси: читать начало книги онлайн

© А. Н. Вершинский, 2014

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2014

Введение

Чье имя вынесено в заглавие книги, пояснять не надо. Мономашич Всеволод Юрьевич, в крещении Дмитрий, по прозвищу «Большое Гнездо», известен всем со школьной скамьи. Но учебник истории на детали скуп, а полная, достаточно подробная и непредвзятая биография этого выдающегося деятеля Средневековой Руси до сих пор не написана[1]. И хотя Всеволод, получив образование в Византии, стал одним из проводников ее культуры в восточнорусских землях, эта роль его не раскрывается исследователями должным образом – обычно она лишь упоминается. Нельзя «расширить» сообщения летописцев, умолчавших по тем или иным причинам о некоторых эпизодах жизни князя и прежде всего – о его пребывании в Константинополе, но можно попытаться воссоздать такие эпизоды по косвенным данным. Не удастся в большинстве случаев документально подтвердить, какие приемы и навыки того или иного мастерства были позаимствованы русскими у византийцев, а какие – собственное изобретение русских, но сопоставление известных фактов и событий позволяет выстроить между ними причинно-следственную связь. Это – к вопросу, что за тема обозначена в подзаголовке книги.

Несколько слов о структуре издания. В книге семь глав. С первой по шестую главы построены как тематически связные и сюжетно законченные очерки, так что знакомиться с ними можно в любом порядке. Но проще и вернее – в той последовательности, в какой они даны. Седьмая глава особенная: по сути, это жизнеописание героя в виде хронологии, с реконструкцией тех событий и дат, о которых не сообщают летописи. С одной стороны, завершающая глава самоценна, с другой – раскрывает свое значение полностью лишь в контексте содержания всех предыдущих глав, подводя итог изложенным в них изысканиям автора. Поэтому читать седьмую главу рекомендуется напоследок.

Книга основывается на достоверных источниках – средневековых летописях, других надежных свидетельствах эпохи, а также на трудах ученых-медиевистов. Частые ссылки на использованную литературу пригодятся наиболее дотошным читателям (например, школьникам, готовящим рефераты по истории России, или студентам, подбирающим материалы для курсовых работ).

Выдержки из иностранных текстов даются в переводе на русский язык. Летописи и другие памятники отечественной словесности цитируются, как правило, на языке оригинала, в упрощенной транслитерации. Нетронутым остается ъ (ер) в середине и конце слова: в древности эта буква была не просто разделительным знаком – она отображала на письме редуцированный гласный заднего ряда [ъ] – сверхкраткий звук типа о. Аналогично буква ь (ерь) не просто смягчала предшествующую согласную, но обозначала редуцированный гласный переднего ряда [ь] – сверхкраткий звук типа е. До падения редуцированных[2] носители древнерусских говоров умели различать на слух и произносить эти звуки. Негоже обеднять их речь, донесенную до нас древними летописями. Не подлежит замене ѣ (ять), обозначавшая долгий гласный звук, средний между [е] и [и]; сохраняется буква i (и-десятиричное). Другие вышедшие из употребления буквы кириллицы заменяются буквами современного русского алфавита. Диграф оу, которым, следуя греческой традиции, русские книжники обозначали звук [у], сохранен. Вместо диграфа ъі пишется произошедшая из него буква ы. Сокращения под титлами раскрываются; выносные буквы вносятся в строку, пропущенные – восстанавливаются и записываются в квадратных скобках; обозначенные буквами числа передаются арабскими цифрами.

Отчества русских князей приводятся в изначальной краткой форме – так, как зафиксированы в летописных сводах (без позднего суффикса – ов-): «Святославич», «Ярославич», «Всеволодич». Соответствует источникам (там, где это уместно) и терминология. Например, в летописях отсутствуют «княжества» – есть «земли», «княжения», «волости». Именно эти исконные, подлинные обозначения русских владений употребляются в книге. В то же время широко применяются условные, не исторические, но «историографические» наименования стран: «Византия»[3], «Киевская Русь»[4], «Волжская Булгария» и т. п.

Датировка летописных событий уточнена с учетом изысканий отечественных историков – в первую очередь Н. Г. Бережкова (1886–1956), и об этом стоит сказать подробней.

В Византии началом года считалось 1 сентября, на Руси до 1492 г. – 1 марта. Даты византийской эры (от сотворения мира), которыми предваряются известия в русских летописных сводах, указывались разными источниками этих известий в различающихся календарных стилях – мартовском (с отставанием на полгода от сентябрьского стиля) и ультрамартовском (с опережением). Таким образом, ультрамартовская датировка на год «старше» мартовской. До начала XII столетия русские книжники пользовались преимущественно мартовским стилем, в XII–XIII вв. стали широко применять ультрамартовский. В летописных сводах, собравших известия многих источников, оба стиля перемешаны, и определить где какой – задача нетривиальная.

Эта задача даже не ставилась в XIX – начале XX в., когда увидели свет первые тома Полного собрания русских летописей. Историки отрицали сам факт существования в Средневековой Руси ультрамартовского стиля и все отступления от мартовской датировки летописных известий считали ошибками тех, кто летописи создавал, сводил и переписывал[5]. (Хотя не редкость и такие ошибки.)

В изданиях русских летописей на полях страниц приводится обозначение лет от Рождества Христова: эту дополнительную хронологическую сетку составили специалисты, готовившие летописи к печати. Перевод дат византийской эры на современное летоисчисление сделан по правилу, выведенному для мартовского стиля: из числового обозначения года от сотворения мира вычли 5507, если событие произошло в январе или феврале, и 5508 – для оставшихся 10 месяцев. Ультрамартовская дата должна уменьшаться еще на единицу. Историки, как уже отмечалось, таковых дат не признавали, все даты считали мартовскими, и в каждом случае, когда погодовая статья на самом деле датировалась летописцем по ультрамартовскому стилю, возникла ошибка в +1 год. Расстановка лет от Р. Х. на полях опубликованных летописей позволяет читателю быстро ориентироваться в тексте, не утруждая себя ежеминутными арифметическими вычислениями, и она же, как видим, нередко «обманывает» читателя.

Чтобы упорядочить датировку летописных событий, потребовалась кропотливая работа хронологов[6]. Как ни странно, ее результаты до сих пор учитываются не всеми исследователями; к тому же летописи переиздаются в прежней редакции: в сегодняшних перепечатках и публикациях в электронном виде попросту копируются издания прошлых лет – без должных уточнений и комментариев. (Позиция издателей таких перепечаток во многом оправдана: оригинальные издания летописей и репринты 1960-х гг. стали библиографической редкостью. Общее мнение своих коллег выразил главный редактор издательства «Языки славянских культур» А. Д. Кошелев в предисловии к новому репринтному изданию ПСРЛ, начатому в 1997 г.: «К сожалению, среди историков мы не встретили широкой поддержки данного издания. Некоторые из них даже выступили против него, считая целесообразным готовить прежде всего новые научные издания. Конечно, такие издания были бы весьма желательны. Однако, учитывая нынешнее положение научных институтов, состояние библиотек и музеев, вряд ли следует ожидать здесь быстрого прогресса. Поэтому сейчас главная задача нам видится в том, чтобы сделать рукописные памятники доступными широкому кругу исследователей. И тогда научные издания не заставят себя ждать»[7].) В результате давнишние хронологические просчеты по сию пору тиражируются в книгах и периодике. Такие «неправильные» даты автором скорректированы, по каковой причине могут не совпадать с теми, что приводятся в устаревших учебниках и справочниках.

Важная содержательная часть книги – многочисленные иллюстрации: репродукции старинных миниатюр, икон, мозаик и фресок, фотографии архитектурных сооружений и скульптур, старинных артефактов и реликвий. Эти изображения снабжены подробными пояснительными подписями и познавательны сами по себе, но полностью их смысл и значение раскроются в сочетании с текстом глав, к которым они относятся. И уж если книга у вас в руках, то ограничиваться просмотром «картинок» не стоит.

Глава 1

Царьградский «ссыльнопоселенец»

Младший сын Юрия Долгорукого Всеволод Большое Гнездо, прозванный так за многодетность, собственное детство провел на чужбине, будучи выслан за пределы отечества вместе с матерью, вдовствующей княгиней, и другими ее сыновьями. Страну, которая приютила изгнанников, на Руси называли «Греческим царством», сама же она себя величала «Империей римлян»[8]. И была ли эта страна чужой для русского княжича, нам еще предстоит разобраться.

Планы и опасения

Согласно известию Тверской летописи, источника сравнительно позднего, Всеволод Юрьевич родился 19 октября 1154 г.[9] Крестили княжича в честь святого великомученика Димитрия Солунского, а мирское имя к нему перешло от знаменитого прадеда – Всеволода Ярославича, титуловавшегося «князем всея Руси».

Участь потомка славного рода казалась безоблачной. С третьей попытки Юрий Владимирович, ростово-суздальский князь, утвердился на киевском троне и всех девятерых наследников от обоих браков наделил волостями: взрослых рассадил по южнорусским столам, а самым юным, Михалке и Всеволоду, завещал Ростов и Суздаль.

В 1157 г. Юрий Долгорукий скоропостижно скончался, и в Залесской земле[10] княжить стал по воле горожан старший из его живых сыновей – Андрей Боголюбский. Судя по тому, что случилось дальше, его договор с городскими общинами не предусматривал дробления власти.

Ипатьевская летопись под 6670 (1162) г. сообщает: «…выгна Андрѣи епископа Леона исъ Суждаля, и братью свою погна, Мьстислава и Василка, и два Ростиславича, сыновца своя, мужи отца своего переднии, се же створи, хотя самовластець быти всѣи Суждальскои земли. Том же лѣте идоста Гюргевича Царюгороду Мьстиславъ и Василко съ матерью, и Всеволода молодого пояша со собою третьего брата.»[11].

В летописи по Воскресенскому списку это известие повторяется почти дословно; существенное отличие состоит в том, что в числе изгнанников назван еще один единокровный брат Андрея – Михалко[12].

Историки относят упомянутые события ко времени около 1161 г.[13] Всеволоду было в ту пору примерно семь лет, и никто не мог предполагать, что Русь покидает будущий великий князь владимирский.

Следующее появление нашего героя на страницах летописей связано с конфликтом далеко не бескровным. Зимою 1168/69 гг. мы видим 14-летнего Всеволода в числе соратников Андрея Боголюбского, идущих под началом его сына Мстислава на Киев[14]. В роду покойного Юрия Долгорукого, чей первенец Ростислав скончался в 1151 г., главенство Андрея Юрьевича неоспоримо: младшие братья, сыновья и племянники подчиняются ему безоговорочно. После взятия города 8 марта 1169 г. на «золотой киевский стол» по воле Андрея садится его полнородный брат Глеб, а Всеволод остается при Глебе, у которого уже подвизается в роли служилого князя Михалко. Позже, в начале 1173 г., Всеволод и сам побудет у власти в Киеве. Правда, недолго: пять недель.

Забота Глеба Юрьевича о высланных из Суздальской земли братьях может навести на мысль о родстве его с ними более близком, чем единокровное. Действительно, в некоторых генеалогических справочниках и работах историков Глеб называется сыном Юрия Долгорукого от второго брака, то есть признаётся полнородным братом не Андрея, но изгнанных им младших Юрьевичей. Генеалог и геральдист Е. В. Пчелов убедительно показал, что Глеб родился от первого брака Юрия; сыновьями от второй жены были (в порядке старшинства) Мстислав, Василько, Михалко, Всеволод[15].

Куда же подевалась к 1169 г. вражда Андрея Боголюбского к потомству мачехи и сыновьям Ростислава? Да и была ли вражда? Какова реальная подоплека высылки его единокровных братьев и племянников? Где они жили и чем занимались в изгнании? И почему в одном «проскрипционном списке» с родственниками Андрея, с ближними боярами покойного его отца оказался ростово-суздальский владыка? Начнем с последнего вопроса.

Киевский назначенец Леон, выходец из Византии, был удален из Суздаля уже вторично. Ранее, в 1159 г., за чрезмерное усердие в сборе податей с церквей его «выгнаша Ростовци и Суждальци», то есть на общем собрании постановили сместить с епископской кафедры и выдворить за пределы Залесской земли представители двух старейших ее городов. Изгнанный по решению веча, Леон, видимо, сумел возвратиться. Историк и археолог Н. Н. Воронин высказал мнение, что не устроивший горожан епископ мог найти приют и поддержку при дворе вдовы Юрия Долгорукого, которая к тому времени вернулась из Киева в Суздаль с малолетними сыновьями и сохранившими верность их дому соратниками покойного мужа: «Вероятно, вокруг княгини группировались недовольные политическим курсом Андрея старые бояре, члены княжеской думы – “передние мужи” Юрия. В Суздале образовалась крайне опасная для планов Андрея группировка, которую усиливал теперь опальный грек Леон. Как показывают дальнейшие события, эта антикняжеская группировка имела поддержку за рубежами Владимирской земли, почему была особенно опасна. Андрей и решил покончить с ней одним ударом»[16].

Какие планы Андрея Боголюбского имеются в виду? Прежде всего, его намерение учредить во Владимире, новой столице Залесской земли, отдельную от Киева митрополию во главе с угодным князю иерархом, русским родом. С такой просьбой Андрей Юрьевич обращался к Луке Хрисовергу, патриарху Константинопольскому. Летописи сохранили перевод грамоты, которую патриарх направил в ответ князю. В этом послании отказ учредить митрополию во Владимире мотивируется тем, что единая земля должна иметь одного архипастыря: «…отъяти таковый град от правды епископьи Ростовския и Суждальския и быти ему митрополиею не мощно есть то… понеже бо… не иноя страны есть ни области таковый град… но тое же самое земли и области есть. в нейже едина епископья была издавна, и един епископ во всей земли той»[17]. Неназванной причиной отказа явилось, очевидно, законное опасение Константинополя в том, что появление новой митрополии углубит разделение Руси, политически раздробленной, но духовно целостной, и усложнит контроль над церковной властью в ее землях, традиционно осуществляемый патриархатом через Киевского митрополита – как правило, византийского ставленника. В конце 1150-х гг., незадолго до того, как владимиро-суздальский князь Андрей выступил со своей опасной инициативой, духовным и светским властям в Киеве с большим трудом, при поддержке патриарха, удалось избежать церковного раскола, которым грозило противоборство двух архиереев: смещенного с митрополичьей кафедры Клима Смолятича (1147–1155), русского родом, и сменившего его Константина I (1156–1158/1159), византийца. Недаром после этих событий знаменательно усложнился официальный титул главы Русской Церкви: «митрополит Киевский и всея Руси»[18].

[1] Из доступных читателю кратких жизнеописаний научно-справочного характера можно рекомендовать следующее: Всеволод (Димитрий) Большое Гнездо / А. А. Горский, А. В. Кузьмин, Е. В. Романенко и др. // Православная энциклопедия. Т 9. М., 2005. С. 552–557.

[2] Падение редуцированных — фонетический процесс утраты [ъ] и [ь] как самостоятельных фонем, завершившийся в древнерусском языке в основном в XII столетии (в северных диалектах – в XIII в.). Эти сверхкраткие гласные звуки исчезли в слабых позициях (в конце слова, перед гласным полного образования, перед сильным редуцированным), а в сильных (в слоге, предшествующем слабому [ъ] или [ь]) – изменились в гласные полного образования [о] и [е] (например: вънъзити – > вонзить, бьрьвьно – > бревно).

[3] «Византией» стали именовать Восточную Римскую империю уже после ее падения западноевропейские историки (Византий, греч. Вп^иѵтіоѵ, – город, на месте которого император Константин Великий возвел Новый Рим, позднее получивший неофициальное название Константинополь).

[4] В летописных источниках Древнерусское государство называется «Русь» или «Русская земля», в византийских текстах – Рюоіа. Термин «Киевская Русь» появился в конце XVIII в. В современной историографии он используется как для обозначения единого государства, существовавшего до середины XII в., так и для названия общей территории с номинальным центром в Киеве, которую занимали русские земли в последующий столетний период: от обретения ими политической самостоятельности – до признания зависимости от монгольских ханов.

[5] Бережков Н. Г. Хронология русского летописания. М., 1963. С. 9–16.

[6] См.: Бережков Н. Г. Указ. соч.: на с. 307 приведен список работ Н. В. Степанова, который первым признал одновременное существование на Руси двух стилей летоисчисления. Список других работ Н. Г. Бережкова см.: Проблемы источниковедения. Вып. 6. 1958. С. 358.

[7] Кошелев А. Д. Предисловие издателя // ПСРЛ. Т 1. Лаврентьевская летопись. М., 1997. С. E.

[8] ВаоЛеіа тйѵ 'Рюраіюѵ – «Царство (империя) ромеев (римлян)» – греческое название Восточной Римской империи.

[9] ПСЛР. Т 15. Летописный сборник, именуемый Тверской летописью. СПб., 1863. Стб. 221.

[10] Залесская земля — старинное название междуречья Оки и Волги; то же, что Владимиро-Суздальская (Ростово-Суздальская) земля.

[11] ПСРЛ. Т 2. Ипатьевская летопись. 2-е изд. М., 2001. Стб. 521–522. – Сыновец — племянник.

[12] ПСРЛ. Т 7. Летопись по Воскресенскому списку. М., 2001. С. 76.

[13] Рапов О. М. Княжеские владения на Руси в X – первой половине XIII в. М., 1977. С. 149–150; Назаренко А. В. Андрей Юрьевич Боголюбский // Православная энциклопедия. Т 2. М., 2001. С. 393–398.

[14] ПСРЛ. Т 1. Стб. 354; ПСРЛ. Т 2. М., 2001. Стб. 543.

[15] См.: Пчелов Е. В. Генеалогия семьи Юрия Долгорукого // Ruthenica. Т III. Киів, 2004. С. 68–79.

[16] Воронин Н. Н. Андрей Боголюбский и Лука Хризоверг (Из истории русско-византийских отношений XII в.) // Византийский временник. 1962. Т. XXI. С. 36–37.

[17] Грамота цареградского патриарха Луки Хрисоверга к Андрею Боголюбскому // Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. II. Прилож. 2 к т. 3. М., 1995. С. 581–582.

[18] См.: Митрополиты Киевские и всея Руси / Сост. А. В. Поппэ. Авто-риз. пер. с нем. А. В. Назаренко // Щапов Я. Н. Государство и Церковь в Древней Руси. М., 1989. С. 196–198.