— Ух ты, какие картинки! Ну-ка покажи.
Васька молча подает мне листок и так же молча забирает.
Он уже помирился со всеми, даже со Славкой, только со мной по-прежнему не разговаривает.
— Скоро с тобой вообще никто не будет разговаривать, — говорит Светка.
— Почему?
— Потому, что ты индивидуалист.
— Вот и врешь. Я вовсе не индивидуалист, а индивидуальность. Слушай, почему ты на меня сердишься?
— Нужен ты мне!
У Светки со Славкой пошли контры. Они, правда, все еще сидят за одной партой, но в школу и из школы ходят врозь. На Гришку Зайца она тоже дуется. Но Гришка не такой человек, чтобы замечать всякую там бодягу. Бодягой он называет самые разные вещи.
— Что это у тебя за бодяга? Давай меняться. — Это он увидел у кого-нибудь новую, необычную ручку, значок или еще что-нибудь в этом духе.
Кроме того, бодягой он называет всех девочек, всех ребят младших классов, а также всех преподавателей, за исключением Федора Федоровича, преподавателя труда, у которого он давно уже правая рука и незаменимый помощник.
— Федор Федорович, я не могу смотреть на Ваську. Пускай лучше он сидит, а то я ему дам в ухо.
— Ох, Заяц! Что за слова? Чему только вас в школе учат?
— Извините, Федор Федорович, это я в переносном смысле.
— Ну то-то же!
Когда-то Федор Федорович работал столяром в мебельных мастерских, а потом вышел на пенсию и поступил к нам в школу. Изо дня в день мы сколачиваем одни и те же ящики для пастилы. Работа настолько простая, что испортить что-нибудь можно только при особом желании. Васька единственный человек, которому до сих пор это удается.
— Плотников! Что это?
— Ящик.
— Твоя работа?
— Не знаю.
— А ты разуй глаза, посмотри. Григорий, ну-ка помоги ему разобраться.
В руках Васька держит странное сооружение из досок и фанеры, все оно перекореженное, вот-вот развалится от собственного веса.
— Знаешь что, — говорит Гришка. — Зачем тебе мучиться? Давай я похлопочу, чтоб тебя перевели к девчонкам. То ли дело кружок «Ни кройки, ни житья». Будешь себе сидеть и вышивать крестиком. А то еще можно гладью. Хочешь вышивать гладью?
Васька стоит понурившись, красный как рак и хлопает своими белыми ресницами.
— Ну ладно, — говорит Гришка, — поговорили — и хватит.
Я стою по правую руку от Васьки. Гришка становится по левую.
— Косорукий ты человек, — говорит он Ваське, — иди сюда, инвалид. Вот я буду вкалывать, а ты стой и смотри. И соображай. Это тебе не математика, тут думать надо.
Странное дело. На Гришку Васька никогда не обижается. Спокойно и даже с каким-то интересом он стоит и смотрит, как ловко Гришка орудует молотком.
Мы зарабатываем много денег. Светка очень довольна. Наш класс вносит в «комсомольскую копилку» больше всех. Мне тоже нравится. Да и всем. Один только Федор Федорович недоволен. Ему нечего с нами делать.
— На кой меня взяли? Никак не пойму!