— Нет, ничего. Но никогда еще в жизни мне не было так скучно.
И я подробно, от начала до конца рассказал про Новый год.
— Ну что ж, — сказал он, когда я кончил. — Утешить мне тебя нечем. Вместо того чтобы веселиться, ты испортил настроение и себе, и другим. Ну ладно…
— Ты идешь играть в бильярд?
— Не совсем. Слушай! Ты не хотел бы пойти со мной?
— Куда?
— Неважно.
— Могу пойти.
— Ну тогда одевайся.
Мы вышли из такси где-то за Бурхановкой в новом квартале. Одинаковые серые четырехэтажные дома казались с улицы скучными и нежилыми.
— Когда-нибудь здесь будет хорошо, — сказал папа. — Подрастут деревья, постареют стены. Ты обратил внимание, что старые дома всегда кажутся уютнее новых? Когда я был совсем еще молодым… Осторожно, здесь канава. Ступай шире. Вот так.
— Так что, когда ты был молодым?
— Как ты думаешь, куда мы идем?
— Я думаю — в гости.
— К кому?
— Наверное, к одному человеку. А ты, я вижу, хорошо изучил эту тропинку. Даже в темноте знаешь, где тут канава.
Сам не знаю почему, но я как-то сразу понял, что мы идем к женщине. Сначала я подумал, что к Саше, а потом решил, что нет, не может этого быть.
В последнее время она совсем пропала. Один только раз я встретил ее в «Гастрономе». Мне неудобно было спрашивать у нее, почему она не приходит. Я просто сказал:
— Наверное, у вас много работы, да?
— Очень, — ответила она, — очень много. — И улыбнулась как-то грустно.
— Черт знает что! Лампочку не могут повесить!
Мы шли через какой-то темный двор. Я чувствовал, что папа волнуется, и решил пойти ему навстречу.
— Ты хочешь, чтобы я ей понравился? — спросил я.
— Во всяком случае, стараться не надо.
— От меня будет что-нибудь зависеть?
— В моей жизни давно уже нет ничего такого, что бы не зависело от тебя. Сюда.
Мы вошли в темный подъезд и поднялись на третий этаж.
— Ну что ты горбишься? Грудь вперед, выше голову.
Папа подошел к той двери, что прямо против лестницы, и позвонил.
Никто не отозвался.