— Вот видишь — как стоящий человек, так у него уже невеста. И как она у тебя — ничего?
— Ничего.
— А вот скажи мне все-таки…
И опять разговор перешел на институт, учебу.
— Так ведь я вам все сказал.
— Ну хорошо. Твой институт в перспективе, в будущем. А что он такое конкретно, ты можешь объяснить?
Трудно объяснить то, что и самому не очень понятно. Но я вдруг вспомнил одну штуку и обрадовался.
— Знаете, — сказал я, — у одних писателей, они фантасты, есть в книге такое учебное заведение — Институт Чародейства и Волшебства. Вот это оно и есть, примерно. Конечно, название могло бы быть и поточней. Ну, например, Институт бессмертия души. Или что-то в этом духе. Там факультеты, представляете, — телепатии, телекинеза и всяких других теле. Предсказания, предчувствия. А взять сны, гипноз… Вот посмотрите, в ближайшие сто лет будет самое главное. Но не по отдельности, конечно. В комплексе. Ведь здесь все взаимосвязано. Абсолютно все. Даже тунгусский метеорит. Я уже не говорю про тибетскую медицину, про заговоры, про мыслящие растения и про всякое такое. Вы понимаете, что это?
— И понимать не хочу. — Федор Степанович насупился. — Это все уже было. И столы вертели, и духов вызывали. Все марсианами себя воображаете… Меня удивляет другое. Вот что ты, что моя дуреха. Вам что же, кажется, появись этот институт — и вас там ждут — не дождутся? Туда ведь тоже еще поступить надо. Пока вы расчухаетесь да пока придете, там уже вас, абитуриентов, как собак нерезаных.
— А я всех пересижу, — сказал я. — Пусть хоть полчеловечества придет, все равно поступлю. Круглый год буду там сидеть, лето и зиму. Накроюсь вот так газеткам на скамеечке. Снег на меня идет…
— Ну, если газеткой, тогда конечно… Ладно. По домам. Пора уже.
Федор Степанович сложил в ящик какие-то бумаги, запер его, подергал. И мы вышли на улицу.
— А может, ты и впрямь марсианин. То-то я гляжу, разговор у нас по временам, как у глухого с немым. А так все понятно. Я ведь — плохой, хороший ли, — но человек. А ты — вон! — И он поднял пальцы к небу. — Ну ладно, давай топай. И подумай насчет главного. Разговоры разговорами, а работать надо. Раз уж Иван выбрал тебя в помощники, от него не отбояришься.
— Хорошо, я подумаю.
— Только не всю жизнь думай… О, видал?
— Угу.
С неба сорвалась звезда, и оба мы, как по команде, поднял головы.
Автобус был почти пустой.
— Вы сходите?
— Да, да!..
Я задумался и вышел на две остановки раньше.
Снег… Хорошо идти ночью по белому снегу. Скрип-скрип… Да и вообще все хорошо. А может быть, плохо? Нет, все-таки хорошо!
Стас и Стеша уже спали, но я разбудил их и заставил пить чай. Сперва они ворчали, всякими скучными способами выражали свое недовольство, а потом раскочегарились — и поехало.
Господи, как я их люблю. Как люблю! Это даже сказать невозможно. А они? Они меня любят?
— Эй, ребята, вы меня любите?
— Да, — тихо сказала Стеша.
— Еще как! — захохотал Стас. — Особенно, когда ты поднимаешь нас по ночам.
— Я вас тоже очень, очень люблю.
— Ну вот и отлично!..
А на следующий день Стас сказал мне: