— Нормально, нормально. Давайте, ребята! Если получится, я прямо!.. — С большим штангенциркулем в руках Кирюха стоит среди готовых деталей и страшно переживает. Не меньше, чем нам, ему хочется, чтобы идея Касьяныча оказалась правильной. — Если мы выдадим хотя бы двести штук…
Смешной какой парень. Конечно, выдадим. Только что кончился обеденный перерыв, а у нас уже больше сотни.
Я, конечно же, устаю. Но совсем не так, как раньше. Вчера с большим трудом еле-еле я сделал пятьдесят печек, и к концу смены так выдохся и скис, что даже папа пожалел меня и не стал разыгрывать комедию.
А может быть, ему просто надоело. Своих забот хватает. На работе у него что-то не ладится. И кроме того, он опять ввязался в какой-то конкурс. Почти каждый вечер сидит до двух-трех часов, а утром чуть свет будит меня, и мы идем на завод.
Это приятно, что он меня будит. Но неприятно другое. Какая-то кошка пробежала все-таки между нами. Ни за что бы он раньше не стал скрывать от меня свои неприятности.
— У тебя что-то случилось?
— Нет. А почему ты решил?
— Мне так кажется.
— Мало ли что может показаться.
Больше ни слова. Ты сам по себе, я сам по себе. У каждого свои беды, у каждого свои радости. Никаких разговоров, никаких вопросов. Работаешь? На здоровье.
От Кости пришло письмо.
Папа читал письмо, сидя за столом, а я стоял у него за спиной и тоже читал.
— Ну, так что же мы ему будем отвечать?
— Я бы послал ему денег.
— А сколько ты бы послал?
— Рублей двести.
— А почему не шестьсот?
— А где ты возьмешь шестьсот?
— А где я возьму двести? Флибустьеры и авантюристы… Ты хочешь спать?
— Нет, не очень.
— Пойдем, может, прогуляемся, а? Подышим, подумаем. Дядя! — И в первый раз за долгое время он засмеялся.
В воскресенье на улице я встретил Светку. Что-то в ней очень изменилось. Я хотел ей это сказать, но не успел раскрыть рта, как она то же самое сказала про меня.
— Ты совсем другой. Я тебя даже не узнала. Повзрослел, что ли?..
— Еще бы. Вот ты станешь дядей, тоже повзрослеешь.
— Почему дядей?
— Ну тетей.
— Я и так тетя. У меня целых две племянницы. Старшей девятнадцать лет.
— Больше чем тебе? Разве так бывает?
— Конечно.
— Ты тоже изменилась.