– А… где твои родители? – спросила Саня в лифте. – На работе?
– Роди-ители? – протянул Лёха. – Они давно умерли вообще-то…
Всю дорогу Саня молчала. Только ругнулась сквозь зубы, когда Лёха в третий раз набрал «32К». Сударыня не открывала. Правильно, с чего бы ей торчать дома – человек делом занят, ученого ищет. Она же не обязана читать наши мысли, думала Саня. Даже если умеет…
Наконец из парадного вышла тетенька в мехах, подозрительно оглядев Лёху.
– Вы к кому? – спросила она.
– Продавать меня привел, – гордо сказала Саня. – В притон. Квартира номер шыздисят шесть. Приходите, там прикольно.
Тетенька качнулась, а Саня с Лёхой юркнули к лифту.
– Всё равно ж закрыто, – говорила она Лёхе, который старался не ржать. – Просто чтобы проверить…
Дверь в Янину квартиру была приоткрыта.
– Стой здесь, – посерьезневший Лёха принял стойку, как пёс, и осторожно глянул внутрь, потом зашел. – Вольно, – донеслось оттуда. – Никого…
– Забыла закрыть, что ли? – бормотала Саня, входя за ним. – Ох уж эти бабушки…
– А может, она нам оставила? – предположил Лёха. – Она ведь странная, сама говорила.
Без Сударыни Янина квартира давила с новой силой, и Саня старалась непрерывно болтать. И драйв какой-то надо было показывать – она чувствовала, что без этого точно ничего не выйдет.
– Та-акс. Сударыня сказала, что здесь заговоренные зеркала. Ну-с, давай, что ли, – и Саня стащила с зеркала черную ткань. В животе ухнуло: показалось, что сквозь отражение мелькнул и исчез контур зыбкого коридора, как тогда, в Калине… – Ну вот, ничего страшного, – убеждала она Лёху, хоть тот сидел и молчал. – А теперь…
– А теперь?
– Теперь давай пробовать… э-э-э… ну, раз они заговоренные, значит, эти заговоры, или как их, тоже есть в Яниных файлах. Не держала же она их в голове! – возгласила Саня. – Слушай!.. Я вот вспомнила: она говорила, что заклинания – это голосовой пароль. И что в зеркалах есть распознающее устройство! Только оно в другом мире… или между мирами… Говорила она тебе что-нибудь такое?
– Наверно, – вздохнул Лёха. – Она много чего говорила… я мало слушал, всё равно ничего не понимал. Мы с ней в лагере познакомились, я там тренером был, а она слабенькая, физподготовка на нуле… Вот и продолжал с ней немного заниматься… денег не брал…
«Не отвлекайся», – хотела сказать Саня. Но не сказала, а прокашлялась и продолжила чуть потише:
– А любой голосовой пароль можно представить в виде кода. Или формулы. Формулы для… стоп!
Она вдруг вспомнила.
– Формула!.. Формула раззеркаливания! Это оно, сто пудов оно! – Саня быстро открыла ноут.
– Что – оно?
– Файл «FZ». Формула Зет. Это то, чем заговорены зеркала, – уверенно говорила Саня, открывая файл в «Блокноте». Внутри ёрзал холодок, приятный и жутковатый. – Вот! – торжественно показала она кучу кракозябров.
– И что?
– Ну… будем пробовать. Для начала… – Саня отыскала среди кракозябров что-то, смахивающее на формулы, и попыталась читать вслух. Звучало жутко, но она не сдавалась. – Не работает. А если…
Да уж. Чего только они не пробовали: и запускать читалку Виндовс (ее не получалось слушать без ржача), и показывать зеркалу открытый FZ.mrrr, и пробивать его строчки как команды в Run…
– Тебе не кажется, – говорила Саня, лежа на полу (той самой тахты она старалась избегать), – тебе не кажется, что мы как мумба-юмба, которым попал в руки ноут и они трясут им, чтобы понять, ну… как вызвать гром и молнию?
– Мне много чего кажется, – заметил Лёха. – Но я молчу.
– Вот и молчи, – огрызнулась Саня и тут же продолжила вдвое мягче: – У нас нет системы. Понимаешь, Лёх? – си-сте-мы. Мы как слепые котята.
– Породы мумба-юмба…