У Лоусона не хватило времени, чтобы внимательно осмотреть всю комнату, потому что доктор Ло-Мран почти сразу въехала в своем кресле.
— Я рада, что вы так быстро пришли, мистер Лоусон, — произнесла она ясным, чистым голосом.
— Тут нечему радоваться, доктор Ло-Мран. Я предупреждал вас, что, если с Троттером что-нибудь случится, вы за это заплатите.
— Но если вы понятия не имеете, куда он делся, почему вы угрожаете мне? — с насмешкой спросила она.
— Мне не нужно знать все подробности, чтобы понять, что с Троттером обошлись плохо.
Ло-Мран улыбнулась, и Лоусон увидел, что это совсем не насмешливая ухмылка, а неожиданно красивая улыбка матери, любующейся своим ребенком. Поначалу это смутило Лоусона, поскольку он совершенно не испытывал сыновних чувств. Затем он заметил, что в комнату вошел марсианин, открывший ему дверь.
— Что-нибудь еще? — тихонько спросил тот.
У марсианина был приятный звенящий голос, как и у доктора Ло-Мран. Она покачала головой, и он ушел, закрыв за собой дверь.
— Присаживайтесь, мистер Лоусон, — сказала она. — Вам будет нелегко это выслушать.
— Троттер уже мертв?
— Его никто не убивал. Садитесь.
Лоусон сел, и его наполнило чувство облегчения. Троттер был жив, все-таки он сможет убить его сам.
— Наберитесь терпения, мистер Лоусон, — задумчиво сказала Ло-Мран. — Вам покажется, что вам лишили возможности отомстить?
— Кто вам сказал, что я хочу отомстить? — резко спросил он.
— Троттер. Разумеется, сам он этого не понял, но в его разуме есть запись о том, что случилось пять лет назад, и, вспомнив нашу короткую встречу, я легко догадалась, что вы задумали. Ваш разум, мистер Лоусон, отравлен порочным желанием причинить боль и убить его. Вы не совсем в здравом уме.
— Вы же сами хотите мести, доктор Ло-Мран.
— Да, но я не убаюкиваю себя мыслями о пытках. Мое понимание мести разительно отличается от вашего. — Она улыбнулась, и опять это была блаженная улыбка матери, смотрящей на своего ребенка, на этот раз Лоусон растерялся еще сильнее, чем раньше, потому что марсианина в комнате не было, и улыбка несомненно предназначалась ему. — Троттер убил моих сыновей. Мне хочется вернуть их.
Наверное, все дело было в материнских чувствах, направленных на всех молодых людей, подумал Лоусон, ведь теперь она не могла отдавать их своим сыновьям.
— Наука, конечно, творит чудеса, но оживлять мертвых еще научились, — сказал он вслух.
— Оживление мертвых тут не причем. Тем не менее, как вы сами сказали, наука, действительно, творит чудеса. Я знаю это, мистер Лоусон, потому что сама провела столько экспериментов и получила столько результатов, что многие до сих пор считают их чудесами. Вы знали, что в задней части дома находится лаборатория?
— Я думал, вы доктор, который лечит людей.
— Нет, я ученый. На Земле меня бы называли доктором наук. Я специализируюсь в области физиологии и психологии. Меня всегда удивляло то, что можно сделать с телом животного. Разумеется, мы, марсиане всегда опережали землян в этой области. Вы предпочитаете уделять внимание физическим наукам. С неживой материей вы делаете удивительные вещи. Вы создали множество видов смертоносного оружия и невероятные космические корабли. Но в обращении с органикой у вас нет большого опыта. Тут мы значительно превосходим вас. Марсианские формы жизни, как известно, отлично адаптируются к внешним условиям, но методы, которые мы применяем к ним, с земными животными работают ничуть не хуже. Вы знали, что, медленно и осторожно меняя физическую структуру земной собаки, я превратила ее в погора?
— Однако, внутри существо все равно осталось собакой.
— Нет, я изменила не только структуру мозга, но еще и физические процессы. Кое-что у существа осталось и от собаки: например, некоторые внутренние органы и пара физиологических реакций. Во всем остальном это погор. Он считает себя таковым, и его приняли другие погоры.
— Значит, вот что вы сделали с Троттером, — хрипло сказал Лоусон. — Вы изменили его.
— Я изменила его.
— Но это убийство, — прорычал он, а его глаза засверкали от гнева и отчаяния, вызванного пониманием того, что ему уже не удастся отомстить. — Вы не лишили его жизни, но уничтожили его личность. Троттера больше нет, даже пусть в его теле живет другой разум. И это убийство.
— Нет. Это месть. Месть разумного человека.
— Вы говорите, что мое сознание отравлено. Но вы еще хуже, чем я! Я бы заставил его страдать и, со временем, убил бы его… но он бы до самого конца оставался Джоном Троттером — самим собой. Хуже того, что сделали вы, ничего быть не может. Вы лишили его всего — разума и личности. Забрали его тело и отдали кому-то другому. К тому же ограбили меня, вы понимаете? Вы меня ограбили!
— Кричите, если вам так угодно. Но не говорите глупостей. Единственное, что я у вас отняла, — это яд, который вы копили в своем сердце.