– Ты что-то съел? – строго спросила Молли, и Берти завилял хвостом. – Надеюсь, ты не заболеешь.
На самом деле она была рада, что Берти нашёл себе завтрак. Теперь она сможет есть ежевику, не мучаясь чувством вины, что она будет сыта, а он останется голодным. Вчера она обещала, что раздобудет ему настоящей еды. Наверняка до деревни не так уж и далеко, а там должен быть магазин. Деньги у Молли есть – немного, но есть.
К тому же сегодня утром ежевика уже не казалась такой сытной, как вчера вечером. После ночи на улице Молли ужасно замёрзла, её башмаки и носки промокли от росы. Ей хотелось горячей овсянки или хотя бы хлеба с маргарином. Она уже придумала, что надо сделать: дойти до ближайшей деревни, где есть магазин, спрятать где-нибудь чемодан и притвориться, что она приехала в эвакуацию и её отправили за покупками. Молли намочила в росе носовой платок и попыталась стереть красные пятна от ежевичного сока с пальцев и с губ, но они почти не оттирались. Люди в деревне подумают, что она неопрятная неряха, но тут уж ничего не поделаешь. Пусть думают что хотят.
Обратный путь до развилки показался гораздо длиннее, чем вчера, но в конце концов Молли вышла к дороге и указателю к двум деревням. До деревни слева было чуть больше мили, и Молли решила пойти туда. Она думала, что дойдёт быстро, но ей приходилось останавливаться чуть ли не через каждые двадцать шагов, чтобы переложить чемоданчик из одной руки в другую. Ручка натёрла ладони, и на них вздулись огромные волдыри.
Вчера Молли видела несколько деревень из окна поезда, но ей всё равно было странно: вот ещё поле – а вот сразу дома. Никакой улицы. Всё та же дорога, но теперь вдоль неё тянутся домики. Молли даже не сразу поняла, что уже вошла в деревню, а когда поняла, прятать чемоданчик под чьим-то забором, как она собиралась сначала, было поздно. Но поскольку вокруг не оказалось ни души, Молли просто оставила чемоданчик у крыльца магазина, привязала поводок Берти к металлическому кольцу в наружной стене рядом с дверью, и с опаской вошла внутрь, держа руку в кармане и крепко сжимая в кулаке деньги. В магазине, кажется, продавалось практически всё: почтовые конверты и вязаные перчатки лежали на полках вперемежку с баночками варенья. Мама бы не стала так раскладывать, подумала Молли.
– Что ищешь, милая?
Молли испуганно вздрогнула. Она думала, что в магазине никого нет, что владелица или владелец ушли в кладовку – что, кстати, тоже нехорошо. Мама всегда говорила, что не стоит оставлять товар без присмотра – в наше время никому нельзя доверять. Но теперь Молли заметила крошечную старушку, сидящую за прилавком. Действительно крошечную: её росточка едва хватало на то, чтобы выглянуть из-под высокого прилавка.
– Собачьи галеты, – сдавленно проговорила Молли. – И какое-нибудь печенье. – Она хотела купить свежего хлеба, но не увидела его на полках. Наверное, где-то в деревне есть булочная, но туда Молли точно уже не пойдёт. Лучше тут не задерживаться.
– Собачьи галеты… – Старушка покачала головой. – У нас такого не водится, милая. Это всё городские придумки. Хлеб с молоком – самая что ни есть подходящая еда.
– Э… – Молли надолго задумалась, крутя пуговицу на кофте. – А печенье у вас продаётся?
– Печенье есть, как не быть. Есть и ломаное, оно подешевле. Большой пакет – два пенса, милая. Ты из Лондона, да? Из тех ребят, что приехали на автобусе дня два назад?
– Да, – не моргнув глазом, соврала Молли.
– И у кого же тебя поселили, милая?
– У одной женщины… – Молли старалась, чтобы её голос звучал рассеянно. – В конце деревни. Она сказала, что можно называть её тётей Глэдис.
– Глэдис… – Старушка нахмурилась и принялась барабанить пальцами по прилавку. Из-за раздутых суставов её пальцы походили на шишковатые старые ветки. – Это где же у нас такая? Небось за оврагом?
– Можно мне два пакета печенья? – Молли поставила на прилавок два бумажных пакета с ломаным печеньем, сделав вид, что не слышала вопроса старушки. Она рассудила, что двух пакетов им с Берти хватит на несколько дней, если она будет есть ещё и ежевику и, может быть, яблоки. Если удастся найти подходящую яблоню. Денег у неё мало, надо экономить.
Старушка не торопясь отсчитывала сдачу и продолжала размышлять вслух, у какой такой тёти Глэдис поселилась девочка. Молли кивала, бормоча, что она не знает, и старалась не переминаться с ноги на ногу, чтобы не выдать своего нетерпения. Наконец она сгребла с прилавка монетки и, ссыпав их в карман, схватила пакеты с печеньем и выскочила на улицу. Пока она убирала пакеты в чемодан, Берти почуял печенье и принялся рваться с поводка, норовя дотянуться до вкусного. И лишь когда Молли захлопнула крышку и застегнула защёлки, то увидела, что старушка стоит на крыльце магазина и пристально на неё смотрит.
– Интересная у тебя сумочка для покупок, – сказала она, указав взглядом на чемоданчик.
Молли бегом бросилась прочь.
В следующий раз она была осторожнее. Когда впереди показались первые дома на краю деревни, она спрятала чемоданчик в придорожной канаве и вошла в деревню только с Берти на поводке. Она пыталась оставить и его тоже, привязав к столбику изгороди и рассудив, что без собаки будет не так сильно бросаться в глаза, – но он так жалобно выл и рвался следом за ней, что Молли решила взять его с собой, испугавшись, что пёсик задохнётся, если будет так сильно натягивать поводок.
Во всех деревнях, мимо которых она проходила, никто за ней не погнался, никто её не схватил и не попытался вернуть домой. Но она стала совсем чумазой, а её синее платье после ночёвки на дереве оказалось испачкано зеленью. Молли переоделась в розовое хлопчатобумажное, но умудрилась шлёпнуться на дороге именно в том месте, где лежали коровьи лепёшки. Под ногтями темнели полоски засохшего ежевичного сока, грязные волосы плохо пахли. Молли купила расчёску, но вымыть голову было негде. Она попыталась помыться в ручье, но если руки и ноги в холодной воде ещё хоть как-то оттёрлись, то, после того как она окунула голову, подняв со дна весь ил, волосы, кажется, стали ещё грязнее. Молли постоянно ходила во влажных носках, потому что у неё не было времени дожидаться, когда они высохнут. И постирать платья она не решалась.
Так прошло десять дней. В очередной деревне, куда Молли пришла за покупками, она ещё издали разглядела двух женщин, стоящих у магазина. Обе поглядывали на неё с нескрываемым отвращением и обсуждали её внешний вид. Молли сердито уставилась на них, но потом краем глаза увидела своё отражение в витрине и подумала, что и вправду похожа на чучело. Если бы мама и Стелла встретили её сейчас, их бы, наверное, хватил удар. Даже Берти теперь чище её. И это после того, как она старалась привести себя в порядок!
– Нет, правда, мне интересно, у кого она остановилась. Да, я понимаю, они приехали почти безо всего, но это не оправдание. Она же по уши в грязи.
– Да, Мойра, мне иногда кажется, что они вообще не приучены к гигиене. Один из мальчишек, которых подселили к нашим соседям… ты не поверишь, но он… – Она заметила, что Молли прислушивается к их разговору, и перешла на шёпот.
Молли пробыла в магазине довольно долго. Мыло там продавалось, но стоило дорого, особенно для человека, которому надо как-то прожить до конца войны на восемь шиллингов и шесть пенсов. Молли постаралась задержаться в магазине, чтобы дождаться, когда уйдут те злые тётки – тогда ей не придётся проходить мимо них ещё раз.
На обратном пути до канавы, где лежал спрятанный чемодан, Молли нервно перебирала монетки в кармане. По дороге в деревню она приметила в поле старый полуразрушенный амбар и собиралась сегодня там переночевать. Может быть, в нём осталась солома, чтобы устроить постель. Да, в амбаре наверняка водятся крысы, но Молли не слишком их боялась – она их видела дома, на заднем дворе и одну даже на кухне, – и Берти отлично распугивал крыс. Правда, он их не ел, только пугал. И жалко, что не ел, потому что Молли сомневалась, что сладкое печенье для него полезно. Купить ему мяса она не могла, оно стоит дорого, и сварить овсянку ей было негде.
Она убрала купленное печенье в чемодан, не взяв ни кусочка. Ей очень-очень хотелось есть, но уже надоело питаться только печеньем и хлебом. И всё-таки это были самые дешёвые продукты: их не надо готовить и можно съесть сразу.
– Ну, пойдём, – пробормотала она, обращаясь к Берти. – Устроишь себе охоту на крыс. Тебе понравится, вот увидишь. Хотя нет, подожди.
Кто-то ехал по дороге и, кажется, приближался. Молли слышала цокот копыт и позвякивание лошадиной сбруи. Она с тревогой огляделась по сторонам. Укрыться негде – только в канаве, где она прятала чемоданчик. Но чемоданчик лежал наверху, на сухом месте, а ей придётся спускаться на самое дно, а там мокро. Но делать нечего, прятаться надо. Тяжело вздохнув, Молли присела на корточки, сползла в канаву – и сразу почувствовала, как вода сквозь дырявые подошвы просочилась в ботинки. Была в грязи по уши, а теперь буду выше ушей, уныло подумала она, прижимая к себе Берти.