Дети при этом что-то пели, но в песне звучали слова, которых не имелось в его словаре — полная ерунда, как он заподозрил. И, не будучи ребенком, Ромуло быстро потерял к игре интерес и пошел дальше.
Вскоре он пришел в небольшую деревушку с каменными домами. Людей здесь было больше, они сонно бродили, словно владели всем временем мира.
— Славный денек, — произнес один из них, но не Ромуло.
— Похоже, позже пойдет дождь, — ответил другой. — Синее солнце в полдень означает потоки воды.
Так значит, подумал Ромуло, они все же интересуются погодой. Но не тогда, когда о ней говорю я. Ко мне они относятся, как к незнакомцу.
В небе висели, не слишком далеко друг от друга, две луны. Воздух на востоке, заряженный энергией, был более синим, чем в любом другом направлении, и Ромуло подумал, не близится ли магнитная буря? Но буря, казалось, не беспокоила местных жителей.
Внезапно Ромуло вздрогнул и заколебался, не пора ли вернуться на корабль? Маргаретта может заинтересоваться, где он шляется, и обязательно закипит, как чайник, если он задержится.
Да черт с ней, решил он. Если она спросит меня, где я был, я всегда могу сказать, что писал заметки по местным обычаям. Я же помогу ей собрать материал для книги. Я познакомлюсь с этим фермерами, начну разбираться в их психологии…
Внезапно он снова задрожал так, что застучали зубы. Черт побери, здесь не просто холодно, а весьма подмораживает. Надо быть дураком, чтобы отправиться без пальто.
Один из фермеров, одетый в штаны, уставился на него.
— Н-не оч-чень-то ж-жарко сейчас, — сказал Ромуло.
— Вам холодно?
— К-как в аду!
— Когда эти две луны восходят вместе, это всегда является признаком холодной погоды.
— А з-здесь м-можно где-нибудь с-согреться?
— У вас есть корабль?
— Он с-слишком д-далеко.
— Но вы пролетели больше, чтобы добраться сюда, — сказал фермер и ушел.
Ромуло хотел его обругать, но зубы слишком стучали. Таково реальное крестьянское гостеприимство, подумал он. И крестьянская проницательность. «Вы пролетели больше, чтобы добраться сюда». Вы пролетели Бог знает сколько световых лет, чтобы добраться до планеты, где вы вовсе не нужны. Ну, нам не нравитесь вы сами или ваша внешность. Так что убирайтесь, откуда пришли.
Возле него остановился еще один фермер, на этот раз в юбке.
— Вам холодно?
— Н-нет. Я д-дрожу от в-восхищения в-вашей д-деревней.
— Когда холод пробирает до костей, пора нагреть камни. Идемте со мной.
Он — или она? — привел его в большую каменную хижину. В углу другой крестьянин в юбке полулежал в шести футах от пола на больших плоских камнях. В трещинах между камней сочился унылый красноватый свет. Там горел огонь, а сверху сложены камни. Довольно примитивно. Но тепло. Достаточно тепло, чтобы отогреть замерзшего цивилизованного человека.
Ромуло взгромоздился на камни и лег рядом с крестьянином. Волна блаженного жара окатила его. То же самое, наверное, может чувствовать курица, начав вертеться на вертеле в электронной духовке. Пусть они зажарят меня и съедят, если захотят, подумал Ромуло, мне все равно. Мне здесь слишком хорошо. Даже на песчаном пляже под горячим солнцем я не чувствовал себя лучше.
Входили какие-то люди, бродили возле него. Ромуло было лень повернуть голову и взглянуть на них, но он не спал. Он явно слышал каждое слово их скучных разговоров. А как у вас с зерном в этом году? Не слишком хорошо, и не слишком плохо. Мало дождей. А когда погода сухая, дети будут плакать. Если небо слишком ясно, фермер должен бояться. Жарким летом будет плохой урожай… И так далее.
Как жена? Да как и ожидалось… Ромуло поднял голову и увидел, что сказавший это одет в юбку. Значит, женщины здесь носят штаны, подумал он.
С моей женой тоже все в порядке. Но на прошлое неделе она болела. Нет ничего хуже больной женщины. Она может быть вся беспомощна, но ее язык все равно не останавливается.
Ромуло слушал с восхищением. Мужчины здесь не боятся возражать женщинам, подумал он.
Как ваш сынишка? Хорошо. Ему уже почти семь. Пора забрать его из школы и пристроить к работе. Все равно он в классе не изучает ничего полезного. Его нужно чему-нибудь научить. Из-за неумелых рук и желудок пустой.